Мы медленно пробирались по лесной тропе, и каждый шаг отдавался хрустом веток и шелестом листвы под ногами. Кто-то из ночных птиц тревожно вскрикнул над нашими головами, заставив меня вздрогнуть.
– И с каких пор таким вот способом замуж зовут? – сердито воскликнула Лорен, продолжая стискивать рукоять кинжала и озираться, будто ожидая, что из темноты выскочит ещё один потенциальный жених. Её голос сочился ядом, а движения стали резкими, словно каждое из них было отдельным обвинением.
– В Сольтерры так издавна было, только сейчас традиции позабылись, – пояснила Амели, бросив предупреждающий взгляд на сестру.
– Вижу у вас было достаточно времени обо всем поговорить, – продолжила ворчать Лорен, и я понимала её злость, мы все переволновались, а здесь такая глупость. Её плечи были напряжены, а пальцы то и дело касались кинжала, словно она всё ещё ожидала нападения из тёмного леса.
– Это он по дороге мне рассказывал, когда увидел, что я кулон свой на ветку повесила, – с вызовом выкрикнула Амели, остановившись так резко, что я чуть не споткнулась. Лунный свет, пробивавшийся через листву, посеребрил её волосы и отразился в блестящих от слёз глазах. – Сказал, что так даже лучше, что он хотел бы…
– Ами, что случилось в избушке? – мягко прервала дочь, внимательно вглядываясь в её грязное личико.
– Нет! Нет, мама, – поспешно воскликнула Амели, её глаза широко распахнулись от возмущения, а руки взметнулись в протестующем жесте. Лунный свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, отражался в её зрачках серебристыми искрами. – Как только мы зашли, я сказала, что у меня голова разболелась и мне нужна моя сумка.
"Я невольно поморщилась, представив эффект от этого зелья. Лорта была известна своими жгучими свойствами – попав на кожу, она вызывала сильное жжение и раздражение, а в глаза – и вовсе невыносимую боль. Ненадолго, но достаточно для того, чтобы вывести противника из строя.