Кейси видел по моим глазам, насколько я серьезен, поэтому он взял мою папку и прочитал вслух краткое содержание обеих магнитно-резонансных томограмм. Там было все. Но, как и в случае с любым другим диагнозом, который я когда-либо получал, в плохих новостях был зарыт вызов. Кейси это пропустил, а я - нет.
""Давай не будем ничего ожидать"", - сказал он. Я улыбнулась и кивнула.
""Вас понял"".
Наличие цели позволило мне выработать стратегию и расставить приоритеты. Речь шла не только об исцелении.
Тут будет реклама 1
Всякий раз, когда что-то откладывается, я всегда ставлю перед собой цель, что-то осязаемое, к чему можно стремиться, что помогает мне ориентироваться на задачу и не дать себе поглотиться горем, что бы ни происходило.
Но важно, чтобы ваша цель не была слишком легко достижимой. Я люблю ставить дерзкие цели в темные времена. Слишком часто ублюдки убеждены, что бросают себе вызов, стремясь выполнить то, что они уже делали бесчисленное количество раз. Я слышу это всякий раз, когда кто-то обращается ко мне за советом по тренировкам, а это бывает часто.
Тут будет реклама 2
Спойлер: это редко происходит так, как они надеялись. Недавно кто-то спросил, как лучше подготовиться к полумарафону.
""Какого хрена ты бежишь полумарафон?"" спросил я. ""Ты уже тренируешься, так почему бы не пробежать полный марафон?"" Он споткнулся о свой язык, пытаясь придумать достойный ответ, но я уже знал, почему. Он тренировался для чего-то, что, как он знал, ему по силам.
Тут будет реклама 3
Я не придираюсь к нему. Так устроена большая часть мира. Очень немногие люди выходят за рамки и пытаются расширить свои границы. Они по умолчанию исключают впечатляющие возможности. Они ставят жесткую планку на свою производительность задолго до дня игры. Тот факт, что я отправился в Моаб, помог мне мечтать о большом во время тягот реабилитации, а также настраивал меня на то, что я могу совершить нечто особенное.
Это не гарантировало его. Ни в коем случае. Мое тело должно было ответить на все мои усилия и приверженность.
Тут будет реклама 4
Мне пришлось бы доказать, что я снова могу бегать на длинные дистанции, чтобы выйти на старт, но если бы все это совпало, я был бы вознагражден уникальной и редкой возможностью. То есть вернуться после травмы и заслужить искупление в Моабе. Тот факт, что я верил, что способен на это, несмотря на свое состояние, придавал мне уверенности и силы. Силу, которую я должен был сохранить.
