Каждый шаг причинял адскую боль, но я продолжал идти, потому что знал: это будет моя последняя пробежка в обозримом будущем, а может, и навсегда, и, учитывая, какое центральное место бег занимал в моей жизни так долго, пять минут показались мне недостаточным прощанием. Пять томительных миль агонии имели большее значение, и когда все закончилось, я выключил беговую дорожку, осторожно ступил на пол и, ковыляя, вышел за дверь.
Пока я ехал домой, я испытывал противоречие между своим стремлением оставаться достаточно терпеливым, чтобы великая компенсирующая машина снова сделала свое дело, и страхом, что на этот раз все действительно кончено.
Тут будет реклама 1
Несмотря на некоторые голоса вокруг меня, которые уже приняли мою кончину как евангелие, я не хотел в это верить. И не могла. Потому что с тех пор, как я решила больше не быть толстой задницей, вся моя жизнь была связана с моим физическим состоянием. И хотя менталитет всегда был для меня на первом месте, я добился своего с помощью физических тренировок и монументальных физических испытаний, которые обеспечивали немедленную отдачу от инвестиций.
Тут будет реклама 2
Это не единственный способ стать психологически крепким, но это происходит быстрее, когда вы пробегаете тысячи миль, проплываете большие расстояния в холодной воде или делаете тысячи подтягиваний. Когда вы вкладываете в себя такой объем боли и страданий, это приводит к росту психической стойкости.
Другими словами, моя жизнь и мое самоощущение, с тех пор как мне исполнилось двадцать четыре года и до дня операции, были построены на тренировках и упорных соревнованиях, чтобы стать психически сильными.
Тут будет реклама 3
И они были отняты у меня за девяносто минут. Не из-за несчастного случая или травмы, а по вине одного врача, который не выполнил клятву Гиппократа: прежде всего не навреди. Я знаю, что это было непреднамеренно, но вред был нанесен серьезный.
Я не могла вытереть пот от стресса, поэтому мне было трудно переварить все эмоции и разочарования. Бывали моменты, когда даже мне хотелось предаться жалости к себе.
Тут будет реклама 4
Я устал от Гоггинса, устал от постоянной борьбы, и, хотя я ненавижу оправдания и тех, кто оправдывается, каждое утро и каждый вечер, когда я смотрел на себя в зеркало, я говорил себе чистую правду. Все кончено. Ты больше не можешь этого делать. И в этом я находил некоторое утешение.
Я чувствовал себя квотербеком на линии схватки, читающим защиту и не замечающим ничего, кроме налитых кровью глаз пасующих.
