Всю свою жизнь я был нестандартен. Я разбивал формочки для печенья на протяжении почти двух десятилетий, и это была самая большая ставка, которую я когда-либо делал на себя.
""Вы попали в список бестселлеров ""Нью-Йорк Таймс"", - сказал Киш. Она подняла глаза от ноутбука и улыбнулась. Она была горда, и я тоже. Не потому, что мне было наплевать на список бестселлеров ""Нью-Йорк Таймс"", и даже не потому, что книга вообще продавалась, а потому, что я знал, что она честно отражает мою жизнь и все, что я в нее вложил.
В пятом классе я был практически неграмотным. В тот вечер я представил, как сажусь за стол с тем одиннадцатилетним ребенком, который так боролся на уроках и так жаждал признания. Если бы я сказал ему, что однажды он станет автором бестселлеров, он бы рассмеялся мне в лицо.
Я покачал головой, усмехнулся про себя и проглотил горсть витаминов. Без предупреждения мое сердце начало учащенно биться. Я приложил два пальца к сонной артерии и сверился с часами. Мой пульс скакал от стабильных пятидесяти ударов в минуту до 150 и обратно без какого-либо определенного ритма.
Как врач скорой помощи и человек, восстановившийся после нескольких операций на сердце, я сразу понял, что у меня фибрилляция предсердий, или АФИБ, когда верхние камеры сердца, предсердия, не совпадают по ритму с нижними камерами, желудочками.
Я не сразу рассказал Киш. Она работала несколько месяцев без перерыва, чтобы помочь сделать ""Can't Hurt Me"" хитом, и ей не терпелось вернуться домой и побыть с семьей. Вместо этого я пытался контролировать сердцебиение с помощью вагальных маневров, например выравнивал давление в пазухах с помощью техники Вальсальвы, поджимал колени к груди, заставлял себя рвать или кашлять, массировал сонные пазухи.