Кивнул на вату и снова смотрит на меня, чуть наклонив вперед голову и прожигая своими невыносимыми глазами. Как будто ищет во мне что-то.
— Раны надо промыть иначе будет заражение и может загноится и…
— Ты дура?
Сцапал меня за плечо, не давая к себе прикоснуться.
— Или притворяешься?
Опустил мою руку вниз и завел мне за спину, дернул к себе.
— Зачем тебе протирать мне раны, дуть на них? Что тебе от меня надо? Отвечай!
И я разозлилась, сильно и неожиданно резко, не знаю, как, но вырвала руку из его цепких пальцев.
— Потому что вы человек, и я человек, и я оказываю вам первую помощь, ясно? И не надо искать каких-то смыслов. Не судите других по себе. Дайте закончить!
Ткнула ваткой в рану на лбу, и он дернулся от боли.
— Терпите! Надо продезинфицировать! И не дергайтесь! — рыкнула на него и тут же испугалась, аж похолодела вся. Он же сейчас мне шею свернет. Я сумасшедшая! Ааааа мне страшно! Зачем я это сказала? Он же меня убьет!
Но Хан опустил веки и стиснул челюсти.
— Дезинфицируй.
Прошлась осторожно еще раз по ране и тронула новым тампоном вспухшую губу.
— Хорошая, заживляющая мазь и совсем не щиплет. — пробормотала себе под нос, стараясь больше не смотреть Хану в глаза.
Замазала ссадину на губе. Невольно убрала со лба пряди волос, чтоб не налипали на рану. Заклеила кусочками пластыря, сведя края раны вместе. Поглаживая его волосы, успокаивая и не понимая, что делаю это. Пока не заметила и не одернула руку. Все это время он смотрел на меня из-под прикрытых век. Когда я закончила и положила вату на стол Хан встал со стула и тут же возвысился надо мной, как скала.
И страх тут же вернулся, особенно при взгляде на его жуткие глаза, горящие каким-то странным огнем.
Но вместо этого мужчина подхватил свою рубашку и направился к выходу из залы. А я стояла у стола с окровавленными тампонами и не понимала, что сейчас произошло на самом деле… Он не тронул меня. Снова.
Несколько ночью я по-настоящему выспалась.