– Голос Доменико изменился, и из него исчезли напускные страдальческие нотки. – Куда же они денутся? Все работать хотят, ты хоть и невыносим, платишь пока еще достойно.
– Ну и чего ты тогда разошелся?
– А потому, что мне не нравится идея с отбором. Сарай испортили. Яйца побили. И еще создали огнедышащего страуса. Вот что с ним делать?
– Да пусть живет. Тебе жалко, что ли? Кстати, когда ведьмочка с ним гулять пойдет?
– А тебе зачем? – подозрительно уточнил Доменико.
– Интересно посмотреть что на неведомую тварюшку, что на ведьму, ее случайно создавшую.
– Хочешь, сейчас, после оглашения результатов, и отправлю? – предложил Доменико. – Пусть идет, гуляет. Кстати, я не знаю, что оглашать. По мне – выгнать всех! И эту со страусом тоже. За самодеятельность.
– Всех выгонять не нужно.
– Ну уж нет! Там среди этих десяти болезных затесалась твоя будущая жена! Так что подумай, пожалуйста, сам, какая из них сильнее накосячила и тебе точно не подходит.
– Девицу со страусом однозначно оставляем. Высидеть огнедышащего страуса – это нужно иметь особый талант. Кто она у нас?
– Топаз.
– Топазик. Топазик пусть будет, она забавная и креативная.
– Это ты еще ее метлу не видел, – буркнул распорядитель себе под нос, а Верн, к счастью, эту ремарку не услышал или предпочел сделать вид.
– Рассказывай подробно, кто и как убил свое яйцо.
– Я до конца сам не понял. Частично мы, конечно, видели.
– Частично и я видел. А вот сам конец…
– Там все было сумбурно, непонятно, но, надо отдать должное, все девушки защищали страуса. В общем-то, в процессе этой защиты и пострадали почти все яйца.
– За это нужно им дать…
– Люлей? – с надеждой спросил Доменико. Верн глянул укоризненно, и распорядитель окончательно опечалился.
– Так что? Кто уничтожил драконьего наследника наиболее варварским способом?..
* * *Целый шкаф нарядов не переставал радовать. Я находила удовольствие в том, чтобы выбирать, что сегодня надеть к встрече с распорядителем и участницами. Хорошо, что в эти моменты меня никто не видел, потому что я сама себе напоминала ребенка, вдруг обнаружившего под подушкой кучу конфет.