Я бы хотела написать домой. Можно?
– Ну конечно можно!
– Только я не знаю, о чем можно писать.
– Ой, да пиши о чем хочешь, – махнул рукой парень.
Потом, правда, спохватился:"
"– Только не о драконе! И не о замке! И не об испытаниях! И не о городе! И…
– Про страуса можно?
– В общих чертах, – уклончиво покачал головой он.
– Хорошо. Спасибо. А где страус? В смысле вольер со страусом. Я не очень хорошо ориентируюсь в замке.
Доменико расплылся в счастливой улыбке.
– Не переживай, Топазик, я тебя провожу.
– Сейчас, только метлу захвачу. Ее бы тоже… кхм… выгулять.
Иначе замок утром будет разбужен не только страусиным «Ма-а-а-ама!», но и метелкиным «Уважайте труд уборщицы!».
Так мы со страусом и метлой встретились для первой прогулки. Доменико был очень осторожным, поэтому показал мне вольер издалека. На его лице были прямо написаны сомнения относительно адекватности страуса. Поэтому распорядитель бросил меня на растерзание высиженному чудищу, а сам пробурчал что-то про дела – и был таков.
Денек выдался без преувеличения идеальный: теплый, безветренный, но свежий. Где-то вдалеке журчал фонтан, а еще сад благоухал сотнями неизвестных мне видов цветов. Метла по дороге к вольеру летела сзади и периодически пугала случайно встреченных слуг патетичными воплями:
– Ну и грязища! Мусорят тут, а мне убирай!
После этого из-за спины начинало доноситься противное шварканье. Метла принималась самозабвенно убирать и без того чистую кладку, немногочисленные слуги с ойканьем шарахались, а мне становилось стыдно.
Вопли «Ма-а-ама-а-а! Ма-а-ама-а!» разносились по всему саду. Стоило страусу потерять меня из виду, он тотчас принимался истошно голосить. Едва я свернула, чтобы обойти огромное дерево, воздух сотряс очередной несчастный вопль скандального страусенка.
– Да что же это такое! – пробормотала я, понимая, что скоро со своей метлой и маленьким огнедышащим скандалистом стану замковой достопримечательностью!
У кого-то в замке живут привидения, а вот у дракона метла с поганым характером и неведомая огнедышащая птичка вкупе со странной недоведьмой.
Страус нетерпеливо подпрыгивал, пуская во все стороны струйки пламени. Я надеялась, что он хотя бы сад не сожжет!
– Тихо ты! – шикнула я на него. – Сейчас я тебя выпущу!
Птиц, кажется, меня понял, замер, смешно склонил лысую голову с редкими, торчащими в разные стороны перьями, и удовлетворенно выдал:
– Мама.
– Мама-мама, – согласилась я и открыла дверцу.