И это при том, что фиал лежал на боку. Проклятая магия!
Авгур, вздохнув, подобрал чашу с пола, после чего опять повернулся ко мне.
— Не надо сопротивляться, дитя, — он говорил со мной как с неразумной дочерью. — Начертанного не избежать. Вкуси Амброзию.
И снова протянул мне фиал.
— Выпей, — раздался шепот у самого моего уха. Бес наклонился ко мне так близко, что слышала его только я. — Не зли меня, не испытывай судьбу.
Бес не озвучил угрозу, но я знала наверняка — он способен на все. Сравнять мой дом с землей, убить брата и сестер, сделать так, что я пожалею, что жива — все это и многое другое, что я даже вообразить не в состоянии.
Но даже после его угрозы я все равно медлила. Тогда ко мне шагнули двое легионеров, готовые прийти на помощь авгуру. Сопротивление невесты не такой уж редкий случай. Наверняка они сталкиваются с подобным постоянно. Им не привыкать. Способов заставить меня выпить любовный напиток масса. Например, возьмут и воздействуют на меня магически, и я превращусь в овощ еще до Амброзии.
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Надо выбирать. Я уже принадлежу Бесу. Этого не изменить. Моя единственная надежда — договор с ведьмой. Я решила ей довериться и теперь уже поздно что-то менять. В конце концов, я сама избрала этот путь.
Я протянула руку и приняла фиал. Поднесла его к губам. Рука так дрожала, что стекло стучало о зубы, когда я делала глоток.
— Пей до дна, дитя, — авгур подтолкнул мою ладонь снизу, заставляя меня сделать следующий глоток.
Всего их было три.
Жидкость прокатилась по горлу и распустилась огненным цветком в районе желудка. Я словно проглотила солнце. Оно не жгло, но приятно согревало. Тепло проникало под кожу, распространялось по телу, постепенно захватывая меня всю. Я чувствовала, как проклятая Амброзия завоевывает меня кусочек за кусочком. Скоро она пропитает меня насквозь, для нее нет преград.
Это лишь начало. Любовному напитку необходимо еще подействовать.
Бес убрал руки с моих плеч, но лишь затем, чтобы переместить их на голову. Пришел черед фаты. Муж накинул ее на мое лицо, и я погрузилась во тьму. Такую черную и непроглядную, что стало жутко.
Я слепа. И я отравлена.