— Без сомнения, — протянул Сэвидж, слегка изогнув уголки рта, — из этого можно извлечь определенную… пользу. Говорят, графиня — необыкновенно талантливая женщина.
Рис сердито сверкнул глазами, давая Сэвиджу понять, что среди них есть женщина.
— Прошу прощения, — извинился Сэвидж, но раскаявшимся он не выглядел.
— Нужно прикинуть, кто еще может быть причастен к делу, — заметил Квентин. — Кто-то торгует государственными секретами. За этим стоят большие деньги.
— И также следует выяснить, кто их покупает, — добавил Сэвидж.
Рис откинулся на спинку стула.
— Вот здесь нам пригодился бы Трэвис. Он говорит по-русски и мог бы с легкостью затесаться в русское сообщество. И выяснить, кого интересуют государственные секреты.
— Стоит, пожалуй, переговорить с полковником Томасом, — повернулся Найтингейл к Рису. — Давай условимся с ним о встрече втроем. Может, нам удастся убедить полковника отпустить Грира под нашу ответственность и подослать его к русским.
— Попытка определенно того стоит, — отозвался Рис.
Еще несколько минут они продолжали обсуждать положение капитана Грира. Элизабет уже начала терять надежду, что кто-то нашел информацию, способную помочь Джереду, когда Ройял заговорил вновь:
— Отлично, теперь мы знаем, что нужно сделать для Грира, следовательно, можем перейти к другому, не менее важному вопросу.
Взгляд янтарно-карих глаз Ройяла замер на темноволосом Джонатане Сэвидже.
— Думаю, Элизабет будет небезынтересно послушать Джонатана. Сэвидж, — обратился он к нему, — слово за тобой.
Допив остатки эля, Сэвидж выпрямился и сосредоточил на Элизабет свой взгляд, перестав разыгрывать роль праздного слушателя, каким казался. Теперь он напоминал Элизабет пантеру, выслеживающую добычу.
— Как всем нам известно, найти свидетельства того, что ваши бывшие родственники пытаются расправиться с вашим сыном, задача не из легких. Возможно, она даже вообще неразрешима. Но есть шанс остановить их, доказав, что они уже совершили одно убийство.
— Что?..
Элизабет даже приподнялась на стуле.
— У меня нет доказательств. Во всяком случае, пока. Но до того как Холлоуэй и его жена переехали в Олдридж-Парк, они оказались замешаны — здесь, в Лондоне, — в одном весьма неприятном деле.
— Я знаю, что они жили здесь раньше, хотя редко об этом рассказывали.
— Потому что их не принимали в обществе. Ваш покойный муж присылал им достаточно денег для безбедного существования, но Мейсон всегда хотел сколотить собственное состояние.