Еще Рис просил Моргана нанять достаточное число людей для круглосуточной охраны дома и территории.
По прибытии в Холидей-Хаус Рис обнаружил, что Морган выполнил работу с присущей ему прилежностью. Дом и прилежащую территорию охраняли шесть человек. Каждого гостя проверяли при прибытии, и еще двое слуг дежурили в доме.
Все же уезжать Рису не хотелось. Мейсон Холлоуэй наверняка уже узнал о поспешном замужестве Элизабет. Пока процедура усыновления не завершится, ее жизнь будет подвергаться опасности.
Как и жизнь мальчика.
В отличие от Элизабет Рис сомневался, что Мейсон не посмеет причинить зло ребенку, если это позволит ему завладеть богатством и титулом графа. С другой стороны, он не мог отмахнуться от проблем своего друга. Нужно было хотя бы выяснить, что с ним случилось.
Огромное поместье Элизабет раскинулось на сотнях акров разбросанных зеленых холмов с прудами, полными уток, и древними лесами, где в избытке хватало места для верховой езды. Поскольку при доме имелась конюшня, поддерживаемая в приличном состоянии, и десяток верховых лошадей, он послал Тимоти в Брайервуд, чтобы тот доставил его большого черного мерина по кличке Воин.
Экипаж остановился перед домом Трэвиса у края дороги. Опираясь на ненавистную трость, Рис выбрался наружу.
Рис обвел взглядом городской дом своего друга — трехэтажное кирпичное здание с белой окантовкой недалеко от Беркли-сквер.
По словам Трэвиса, — о чем он рассказал Рису, когда они вместе пропьянствовали всю ночь в таверне в Крыму, — Катарина Марколова происходила из царской семьи.
Проследовав за белоголовым дворецким в элегантную гостиную с бархатными шторами и богатыми рубиновыми диванами, Рис улыбнулся и подумал, что, возможно, Трэвис говорил правду.
Спустя несколько минут в гостиную вошел Трэвис. Сдвинув очки в золотой оправе на переносицу, он тщательно закрыл за собой дверь, чтобы никто не мог их услышать.
— Красивый дом, — похвалил Рис, протягивая другу руку. Они обменялись рукопожатиями. Пустой левый рукав служил Рису горьким напоминанием о том, что пришлось перенести из-за него Трэвису.
— Дом принадлежал моей матери, — пояснил Трэв. — Пока я служил в армии, я его сдавал.