За эти месяцы гипнотизировал его взглядом не одну дюжину раз, но так и не решился от него избавиться, ведь это последнее, что у меня от нее осталось.
«Может быть, пришло время его прочитать?» — как только эта мысль селится в моем мозгу, не могу больше думать ни о чем другом. Рука ложится на мышку, с трепетом открываю, читаю…
— Чего?! — с трудом выдыхаю.
Глава 84. Нежданчик
Тогда же:
Артём
В очередной раз вглядываюсь в текст письма:
«Энгрин, ты идиот!!!»
И всё! Всё, черт подери!
Ни тебе «извини меня, Артём», ни «давай начнем всё сначала»…
Я ждал три гребаных месяца, чтобы прочитать одну гребаную строчку из трех слов?!
Не знаю, зачем она искала со мной встречи, но уж никак не ожидал, что для того, чтобы поглумиться.
Почему она так написала? Почему?..
Вот уже четыре месяца, как расстались, а она всё продолжает пить мою кровь, и ведь вкусно ей…
Чувствую, как начинает стучать в висках.
Сейчас как никогда ощущаю себя обманутым, разочарованным. Что я только ни фантазировал себе по поводу этого письма. Думал, она пытается помириться, наладить отношения, может быть, даже в любви признается. Я бы, конечно, не поверил, но это в сто раз приятнее, чем когда тебе без причины хамят. И кто? Девушка, которая врала напропалую целых полгода! Да как она вообще смела себе такое позволить?!
— Сучка! — громко стучу кулаком по столу.
Начинаю анализировать свои реакции. Пытаюсь понять, почему ее письмо меня так задело. С грустью понимаю, что дело тут совсем не в обидном слове. Просто я всегда был голодным до Златиного внимания, мне вечно было его мало, к тому же я на сухом пайке уже многие месяцы, и вот посчастливилось получить частичку, только частичка-то оказалась порченая, токсичная... Всё равно, что вместо долгожданного подарка получить на день рождения простой булыжник в красивой обертке.
На что она рассчитывала, когда отправила мне это послание? Что просто проглочу оскорбление, и всё? Ну правильно, столько сообщений проглотил, по логике и этим не подавился бы. Я же не читал, что там она писала, все ее письма были обозначены одной темой: «Очень важно». Кто знает, может быть, она в каждом из них писала какие-то гадкие вещи.