Невеста-обманщица

Дуглас вышел из карточного зала на пятьсот фунтов богаче и занял место рядом с женой, чтобы проводить гостей.

— Ты имела успех, — заметил он между прочим, — но я все равно не одобряю такой глубокий вырез на платье.

— Я думаю, ты тоже пользовался успехом, Дуглас, особенно благодаря этим черным бриджам, так плотно облегающим твои стройные ноги и все остальное. Не сомневаюсь, что все женщины обратили внимание на предмет твоей мужской гордости.

Чтобы не дать ему ответить, она немедленно отвернулась к сэру Томасу Хардести с женой и начала делать комплименты их прелестной дочери, Мелинде Беатрис, подмигивая воспарившему от радости Тайсону.

Она несказанно удивилась, заметив, что сэр Томас задержал ее руку в своей, весьма недвусмысленно улыбаясь. Дуглас держался очень чопорно до самого их отъезда.

— Черт бы побрал этого старого распутника. Как он смел так таращиться на тебя!

— Он не таращился, — возразил Тайсон. — Просто у него близорукость, вот и все.

— Ты глупеешь с каждым часом, и мне это поднадоело.

Надо было отослать тебя вместе с Райдером. Может, ему удалось бы выбить из тебя эту наивность.

— Ну, — сказала Александра после того, как Тайсон ушел, — леди Хардести тоже слишком пристально смотрела на тебя.

— Ты дорого заплатишь за свои наблюдения, Александра.

На ее губах засияла солнечная улыбка.

— Почему ты не зовешь меня Алике? К ним присоединились Мелисанда и Тони. Дуглас с интересом посмотрел на двух сестер, стоящих рядом. Одна была так красива, что у любого мужчины пересыхало в горле от одного взгляда на нее; а другая… О Боже, от одного звука ее голоса его бросало в жар, и он тут же начинал представлять ее обнаженной.

Сейчас она не выглядела так ужасно рядом с сестрой. Ему захотелось поцеловать ее блестящий носик."

"Дуглас не мог дождаться минуты, когда наконец сможет стащить с нее этот проклятый корсет и прижать к своему телу. Он прошел за ней в ее спальню, отпустил горничную, но не выпустил из своих объятий Алике до тех пор, пока они оба не обессилели.

Когда она смогла восстановить дыхание, Алике спросила:

— Как ты думаешь, я беременна?

— Несомненно, — ответил он, не задумавшись ни на секунду, — ты беременна с того самого момента, как я первый раз овладел тобою.

— Ну, если это так, это значит, что я оправдаю твою женитьбу на мне. Ведь именно этого все хотят, не так ли? Наследника Шербруков?

— Да, и насколько я помню, ты сама вызвалась произвести на свет наследника.