Дуглас резко оборвал ее:
— Помолчи, Александра, или тебе придется дожидаться меня в экипаже! Наши разговоры тебя не касаются!
— Ха! Ты хочешь нарядить меня как монашку, и мадам возражает, так же как и я. Не будь таким упрямым, Дуглас, и не устраивай скандала. Я ничем не отличаюсь от других женщин и естественно, что и сложением тоже. Никто не обратит на его внимания. Если ты закроешь меня до самого подбородка, люди начнут подозревать, что у меня есть что скрывать!
— Графиня права, — сказала мадам Джордан на чистейшем английском.
— Отнюдь, — упорствовал Дуглас, тыча пальцем в картинку с изображением женщины, закутанной в тонкую ткань, придававшую ее высокой фигуре гибкость и воздушность и даже некоторую бесплотность.
— Вот, — сказал он, — это как раз то, что нужно. Она выглядит в нем слишком невинной, чтобы понимать намерения мужчин и…
Он остановился.
— Черт возьми! Делайте что хотите! Он пошел к выходу, бросив напоследок:
— Я подожду тебя в экипаже. И можешь декольтировать все свои платья хоть до талии, мне все равно!
— Ах, люблю страстных мужчин! А вы? — спросила мадам, провожая графа нежной улыбкой.
— О да, — быстро ответила Александра.
Мадам кивнула, ничуть не смущенная сценой, невольной свидетельницей которой она стала."
"— Я также говорю по-немецки и итальянски и немного по-русски. Вы слышали, что у меня любовник — русский граф? В любви он так же необуздан и такой же собственник, как ваш муж, его страстность заставляет мое сердце биться сильнее.
Александра осталась довольна их беседой. До вечера было еще далеко, а Александра уже выбилась из сил.
Он все еще был полон энергии, когда, объездив все магазины, наконец помог Александре сесть в экипаж и забросил кипу коробок на сиденье.