Потом он поехал в Клейборн-холл и женился на моей невесте.
— Тебе не кажется, Дуглас, что ты мог бы выразиться несколько иначе?
— Зачем? Это правда. И то, что появилась ты, как черт из табакерки, не меняет существа дела. Она вздохнула:
— Ты прав, конечно. Однако, если бы ты немного изменил свои слова, я вознаградила бы тебя за это, когда мы вернемся домой, если только ты не вознаградишь меня первый, как ты всегда это делаешь. Ты не даешь мне шанса, Дуглас.
— Лет в пятьдесят, возможно, и дам.
Для Александры это было чудесным признанием, и ее лицо осветилось улыбкой.
Этого не случилось, но попытаться все же стоило. Когда он наконец упал рядом с нею и перевернулся на спину, подложив руки под голову, он сосредоточил все свое внимание на том, чтобы восстановить дыхание.
— Ты убьешь меня когда-нибудь, — сказал он. — Так не может дальше продолжаться. Это неестественно. И вредно для здоровья.
— А как насчет меня?
Он положил руку ей на грудь. Сердце бешено стучало. Дуглас довольно ухмыльнулся:
— Нас похоронят рядом на фамильном кладбище Нортклиффов.
— Мне не нравится, как это звучит.
— Сначала ты должна подарить мне наследника.
— Мне всегда казалось, что женщины должны плохо себя чувствовать, когда они беременны.
— Да, как правило, насколько мне известно.
— Я чувствую себя прекрасно.
— А как насчет других признаков?
Алике смутилась, несмотря на темноту. Ее молчание слишком затянулось, и Дуглас повторил вопрос.
— Ну так что? У тебя было что-нибудь с тех пор, как мы поженились?"
"Она покачала головой, и он уловил в темноте ее движение.
Он легонько прижал ладонь к ее животу:
— Ты довольно вместительная.
— Ты не сделаешь этого!
— Только подумайте, она еще разговаривает, — сказал Дуглас.
— Дуглас, послушай меня. — Она приподнялась на локте, и ее волосы упали к нему на грудь.