Она засыпала сына градом вопросов:
— Где ты был все его время, Дуглас? И что здесь происходит? Я требую, чтобы мне объяснили. Почему ты несешь ее на руках?
— Хорошо, мама, я объясню тебе все, но попозже. А что касается этой малышки, то она болела.
— По-моему, она прекрасно себя чувствует. А почему она завернута в одеяло?
— А потому, — ответил Дуглас, подходя к матери, — потому что, кроме него, на ней ничего нет.
— Дуглас! Ты же знаешь, что это не правда, — возмутилась Алике, когда они вошли в холл.
На самом деле на ней было уродливое платье, подаренное ей Жанин Додэ. Подарок красноречиво говорил, что француженка тщательно выбирала его из своего гардероба. Ноги Александры были босыми и высовывались из-под одеяла. Дуглас не хотел останавливаться, чтобы купить ей обувь. Она не спорила. Так приятно, когда муж носит тебя на руках.
— Просто мне легче было увильнуть от расспросов, сказав, что ты голая.
— Что случилось? — догнала их Синджен.
— Мы все потом расскажем.
Дуглас повернулся к слугам и громко сказал:
— Мы все живы, здоровы и вернулись домой. Благодарим вас всех за внимание и заботу.
Слуги приветливо улыбались. Холлис стоял, горделиво скрестив руки на груди. Александра почувствовала неимоверное облегчение. Может быть, все будет хорошо. Может быть, даже ее свекровь смягчится и полюбит ее. Может быть, она и правда стала ненаглядной для Дугласа. Может быть.
Дуглас отнес ее в спальню и положил на кровать. Потом поцеловал ее и стянул с нее одеяло.
— Мама теперь, наверное, думает, что ты — распущенная женщина, и что ты, должно быть, сама сожгла свою одежду, чтобы скомпрометировать меня. Придется ей сказать, что я и так полностью скомпрометировал себя, потому что ты бесконечно меня соблазняла, и я настолько привык к атому, что уже просто не могу без тебя обходиться. Я оказался бессилен против тебя.
Александра облизнула сухие губы.
— Я правда для тебя ненаглядная, Дуглас? Может быть, лишь чуть-чуть?
— Может быть, — согласился он.
— Вот, переоденься. Тебе нужно сейчас отдохнуть.
Он стянул с нее платье через голову, задержал на мгновение взгляд на ее груди и поспешно надел на нее рубашку.
— Ну вот.
Он укрыл ее простынями и сел рядом, расправляя ее волосы по подушке. Потом задумчиво проговорил:
— До сих пор наш брак был постоянным противостоянием друг Другу.