Возможно, сегодня, в этой комнате, решится все ее будущее.
— Милорд?
— Да, — сказал Дуглас, не двигаясь и не поворачивая головы. — Я слышал, как вы вошли в комнату. Никогда не думал, что придется запираться от женщины. Чего вы хотите?
— Я хотела.., вы думаете о том, как со мной поступить?
— Да, и о многом другом. Меня очень беспокоит вояж Райдера в Вест-Индию. Это очень дальнее и опасное плавание. Но он настоял, чтобы поехать туда самому. — Дуглас повернулся и посмотрел на нее:
— Райдер сказал, что я должен остаться здесь и разобраться с самим собой и своей женитьбой.
Она никак не прореагировала на это. Дуглас сменил позу, скрестив руки на груди, и сказал:
— Ваша ночная рубашка какая-то детская — длинная, белая и закрывает шею.
— У меня нет других.
— Просто с ума можно сойти, если подумать, сколько денег потребуется для смены вашего гардероба.
— Меня вполне устраивает эта. Она — теплая и приятна для тела.
— Это одеяние девственницы.
— Да, — ответила она просто. — ни есть девственница.
— Ни одна уважающая себя женщина не надела бы такое.
Алике вздохнула.
— Чего вы хотите? А, понимаю. Вы опять собираетесь меня уговаривать. У вас появились новые доводы, чтобы убедить меня, как вы мне необходимы. Я уже слышал, что вы — великолепная хозяйка. Умоляю вас, не обещайте услаждать мой слух по вечерам своим пением и игрой на фортепьяно. Господи, зачем вы заплели эту косу? Она же просто нелепа. Неужели вы не понимаете этого?"
"Алике продолжала смотреть на него.
— Перекиньте немного волос на плечо.
Она сделала, как он сказал.
— Да, так лучше. Они хоть как-то скрывают это ужасное белое одеяние. Вам когда-нибудь говорили, что у вас — красивые волосы?
Она промолчала.
— Итак, зачем вы пришли?
Он не оставляет ей никакой надежды. Неважно, скажет она ему что-нибудь или просто уйдет. Он не может дождаться, когда же она оставит его в покое. Это ужасно.
— Ну? Говорите же. Если это не связано с нытьем и уговорами, я выслушаю вас.