Полы высохнут, ведь это всего лишь дерево. Входите, входите. Не стойте под этим дождем.
Когда они вошли, Дуглас повернулся к Александре:
— Ну вот это и есть Том О'Мэлли. Двадцать пять лет назад его мать переехала сюда из Каунти Корка и привезла с собой в Нортклифф его, за что я ей очень благодарен.
— Я и сам рад этому, милорд. Только это случилось двадцать шесть лет назад. Ой, да у вас кровь на лице, милорд. Похоже, вы поранили где-то голову.
Том освободил Александру от ее ноши и сам усадил Дугласа в большое кресло с высокой спинкой и пододвинул его к огню.
— Пусть ваши косточки отдохнут и согреются, милорд. Миледи, — он повернулся к Александре, которая разглядывала пестрый коврик ручной работы.
— Он прелестен, мистер О'Мэлли, — восхитилась Александра.
— Да, миледи, моя мать выткала его своими руками. Она была самой замечательной женщиной на свете. Подходите ближе, миледи, вам тоже необходимо согреться. Особого комфорта я не предлагаю, но могу высушить вашу одежду.
— Это чудесно, мистер О'Мэлли. Его милость и я очень благодарны вам за все.
Она посмотрела на Дугласа, который застывшим взглядом уставился на горящие поленья, и спросила:
— У вас все еще болит голова? Он отвел глаза от огня:
— Добавьте еще поленьев. Она выполнила его распоряжение и вытерла руки о мокрый подол платья.
Дуглас безразлично наблюдал за ней.
— Я все пытаюсь понять, как меня угораздило очутиться с вами вдвоем посреди ночи в домике моего лесника. Это превосходит всякое воображение.
Александра тут же вскинула голову и сузила глаза:"
"— Вас не угораздило бы здесь очутиться, не будь вы так упрямы. Или умей вы хотя бы управляться со своей лошадью.
Неплохой контрудар. Дугласу хотелось ответить чем-нибудь не менее колким, но он слишком устал. Поэтому сказал только:
— Давайте на время прекратим словесные баталии. Двигайтесь поближе к огню. И не смотрите на меня так, словно я нахожусь при последнем издыхании, только потому, что не ответил вам грубостью.
Вошел Том с сухой одеждой.
Александра продолжала сидеть, и Дуглас первым отправился в спальню, чтобы переодеться. Когда он снова появился, она улыбнулась. Ему очень шел этот наряд — простые домашние брюки и белая льняная рубаха. Узкие брюки красиво обтягивали его стройные ноги, и Алике почувствовала, что недостаточно быстро для воспитанной леди отвела от них взгляд.