Столько всего проходило через ее руки, что эти самые руки дрожали, а ее потом трясло в истерике, стоило остаться наедине с собой.
Были моменты, когда она потом спать боялась без света.
Так что пусть никто не скажет, что ей это далось легко, но Ксения справилась. И через полгода вернулась в Россию уже свободной. Пошел новый виток.
***
Что касается родителей Захара…
Что касается родителей Захара и вообще всей семьи Проничевых, то там было нехорошо. Пошла темная полоса, как будто кто-то проклял.
И началось с того, что Захар поставил вопрос ребром. Или в его дела перестают вмешиваться с ценными указивками, или…
- А что ты сделаешь, сынок? – с издевкой начал старший Проничев. – Сосать лапу будешь?
В его глазах то, что Захар все-таки пришел в его дом, после того как тут демонстративно дверью хлопал, значило лишь одно. Попрыгал-попрыгал Захарка, и на той же попе сел. Сергею Проничеву хотелось сказать:
«Приполз? Вот и сиди на попе ровно».
Но он не успел, Захар перебил его.
- Что сделаю? Хах! Я солью фирму, за месяц уничтожу нахрен. Понял?
- Ты не забывайся! – вскинулся старый.
- Продолжишь гнать дальше в таком же духе, солью фирму быстрее, раздроблю, подведу под банкротство. И выкуплю через подставных лиц по кусочку. Понял? Я это могу. И не только это. А ты соси потом то, что предлагал мне. Хотя что это я? Тебе же есть что продать. Продашь дом, на жизнь хватит, а не хватит, на пенсию поживешь.
- Да ты… Ты охренел совсем!.. – вскинулся дед. – У тебя кишка тонка!
- Не веришь? – Захару уже было плевать на все. – А я это сделаю.
- Да подожди ты, Сергей! Заткни свой рот! – накинулась на мужа Лариса Эдуардовна. – Забыл, откуда у тебя взялись деньги?! Ты их не заработал!
Потом повернулась к Захару, видать поняла, что сын дошел до точки.
- Говори, чего ты хочешь.
- Полная свобода решений сейчас. Вы в мои дела не лезете. Это сейчас, а после развода - восемьдесят процентов акций.
- А у тебя морда не треснет, сынок?! – зло прищурилась Лариса Эдуардовна.
- Не треснет. Не договоримся – я уже сказал, что будет.
Она процедила:
- Посмотрим. Мы к этому разговору еще вернемся. Восемьдесят проентов – это ты дохрена просишь.
- Не дохрена. И Денису деньгами поможете.
Дед теперь тихо сидел и, надувшись как мышь на крупу, следил за обоими. Говорила Лариса.