А Нана определенно меня хотела, пусть и собиралась до последнего заниматься самообманом.
Проклятый Лэрс! Яйца ему оторвать, что ли?
— Нана… - У него заплетался язык, хотя на ногах Лэрс держался крепко и даже почти без приключений добрался до кресла, в которое тут же плюхнулся, словно кулек с песком. – Надеюсь, я не помешал?
Он пьяно хихикнул, как будто выдал какую-то выдающуюся остроту.
— Ты помешал, - пытаясь держать себя в руках, ответил я. – Не помню, чтобы нуждался в твоей помощи.
— Вот она сказала, что мое место рядом с братом, который, пока я развлекаюсь, самоотверженно спасает нашу финансовую империю от краха.
Лэрс ткнул пальцем в сторону Наны. Ну, в общем, не удивительно: это было вполне в ее духе. Но вряд ли Шпилька знала, что любые попытки указать Лэрсу на его место неизменно заканчиваются вот таким срывом: пьянками и загулами. Как будто этого избалованного пупса совершенно незаслуженно обвиняют в лени. Хотя, конечно, я бы был первым, кто пинками вытолкал его из Черной башни, заявись он путаться под ногами со своей «помощью».
— Я просто сказала, что думала, - негромко ответила Нана. Она явно чувствовала себя неуютно. – И я правда так считаю.
Мне хотелось погладить ее по голове, такой несчастной в этот момент она выглядела: разве что не плачет. Но что-то в том, как она выровнялась и вскинула подбородок, намекало на неуместность моей жалости. Поэтому я просто наклонился к ее уху, и шепнул:
— Спасибо большое за заботу, Шпилька, но я не просто так держу этого остолопа подальше от своих денег.
"Она ничего не ответила, просто кивнула и легким жестом расправила пиджак.
— Он тебя просто использует, - поборов приступ икоты, сказал Лэрс. Он даже ногу на ногу закинул, наслаждаясь своей ролью самопровозглашенного Голоса правды. – Чтобы досадить мне.
Нана продолжала отмалчиваться.
— Лэрс, если ты хочешь, чтобы я переломал в твоем теле каждую кость, то ты на правильном пути, - предупредил я. – И, поверь, я сделаю это с огромной радостью и удовольствием.
Он пьяно хмыкнул, икнул еще раз и снова уставился на Нану.
— По-твоему, я гожусь только на то, чтобы меня использовать в качестве мячика для собачонки? Чтобы приманивать отбившегося от рук щенка? – спросила она ледяным голосом.
И в этот момент я от всей души порадовался, что эта малышка на моей стороне. Потому что ее злость была такой раскаленной, что от нее можно было прикуривать.