- С каких это пор тебе начали нравиться хмурые мужики? Ты же всегда таких веселеньких любила.
- Вот и неправда, веселеньких я любила, пока была молодая и глупая.
- Ага, а сейчас ты старая и умная, можно подумать, - скептически заметила Наталья. - Ирка, опомнись, тебе тридцать один год всего. И насчет твоего ума я бы тоже поспорила.
Она всегда подшучивала над Ириной, так повелось много лет назад, когда они еще жили в одной коммунальной квартире и Наталья фактически воспитывала рано осиротевшую соседку. Ира никогда не обижалась, она была безоглядно предана Вороновой и готова была простить ей все, что угодно.
- Короче, Натуля, я что-то не пойму, - в голосе Иры зазвучали нотки недоумения, - ты не одобряешь, что ли? Ты ментов не любишь, да?
- Ирка, отстань. Ну с чего мне их не любить? Люди как люди.
- Нет, ты скажи, - не унималась актриса. - Если ты против, то я, конечно, не буду... Только я не понимаю, почему...
Воронова наконец открыла глаза, выпрямила спину, привычно погладила Ирину по густым вьющимся волосам.
- Не выдумывай, ради бога, Ириша. Встречайся с кем хочешь, я тебе в этом деле не указ. В конце концов, ты дважды была замужем и сама прекрасно разберешься, кто тебе нужен, а кто - нет. Он женат?
- Кто, Коротков?
- Тот, с кем ты на свидание собралась.
- Почти. То есть наполовину... В общем, он несколько дней назад ушел от жены.
- Вернется, - убежденно произнесла Наталья.
- Ну и пусть, - Ира упрямо поджала губы. - Но на свидание-то можно сходить? Пока он не вернулся.
- Сходи, сходи. Только грим пойди смой, на тебя вблизи смотреть страшно.
- Неохота возиться, я дома умоюсь. Ну все, пока, мы поехали!
Ира чмокнула Наталью в щеку и умчалась в сопровождении Руслана и Яны Нильских.
Дома Наталья занялась ужином для мужа и сына, которые должны были появиться около девяти. Отбивая мясо, она то и дело поглядывала на пол, по которому невесомыми комочками летал тополиный пух. С каждым годом этой гадости становится в Москве все больше и больше, пух летает в воздухе, как снег, забивается в ноздри и в рот, проникает в дома и нахально носится по комнатам, образуя постоянно перемещающиеся кучки, которые, устав в конце концов от суеты, находят себе прибежище в углах и на книжных полках.