Незапертая дверь

Вот и выходит, что презираемый когда-то Афоня был на самом деле полезным существом, благодаря которому сама Настя курила легкие сигареты с пониженным содержанием смол (что менее вредно для здоровья) и пила такой кофе, от которого не оставалось кислого привкуса во рту и не болел желудок. Да она, по большому-то счету, благодарить его должна, а не выпендриваться и не пытаться колоть глаза прошлым. А то, что в бытность свою студентом университета Афоня не блистал ни интеллектом, ни усидчивостью, ни дисциплинированностью, не дает ей никакого права считать его профессионально несостоятельным, ибо, как правильно заметил Коротков, за двадцать лет много чего меняется, и отсутствие должного образования с лихвой компенсируется многолетним опытом и навыками.

Так-то оно так, конечно, но разве это дает ему право не любить подполковника Каменскую только за то, что она - женщина? Разве это дает ему право обвинять ее в нерадивости, в том, что она, вместо того чтобы работать, просиживает часами в парикмахерской? И кто сказал, что она должна терпеть это молча, сцепить зубы и глотать то дерьмо, которым Афоня ее регулярно потчует?

* * *

Она находилась в кабинете начальника уже минут двадцать, и ничего пока не произошло.

Настя по-прежнему называла его Вячеславом Михайловичем, Афанасьев же, как и прежде, обращался к ней на ""ты"" и по фамилии. Правда, выражения он, похоже, старался выбирать, во всяком случае, сегодня Настя оценивала его высказывания как вполне корректные хотя бы по форме.

Что касается публикаций Руслана Нильского, то их содержание вполне могло дать повод некоторым личностям остаться недовольными. Благодаря тщательной продуманности формулировок журналиста невозможно было обвинить в диффамации в судебном порядке, однако чувства - материя тонкая, законодательными актами не регулируемая, и если в душе кипит ненависть и желание отомстить, то этой самой душе невозможно объяснить, что ничего наказуемого в правовом порядке человек не совершил.

Душа - она такая капризная, и когда обижается, то меньше всего думает о юридической квалификации, а больше всего - о собственных ощущениях. Больно ей, неприятно и сатисфакции страсть как хочется.