Понимаете, я раньше жила на четвертом этаже. Там была большая коммунальная квартира, я там родилась, там прошла вся моя жизнь. На втором этаже мы живем совсем недавно, муж специально купил квартиру в этом доме, чтобы мне не пришлось отрываться от привычного места. А вот на этом подоконнике я, бывало, подолгу просиживала, когда мне не хотелось идти домой и нужно было о чем-то подумать. Например, что сказать родителям. Или как уклониться от неизбежного конфликта. Вот привычка и осталась. Это место меня как-то по-особому греет.
Воронова снова рассмеялась, несколько смущенно. Но Настя отчего-то не поверила ей. Она была уверена, что Воронова смотрела вслед уезжающим мужу и Яне. Неужели ревнует? Такая уравновешенная и умная женщина не станет впадать в ревность по пустякам. Настя подумала, что если уж Воронова заревновала, то у нее должны быть очень веские основания. Очень веские. Выходит, Ирина Савенич права.
- Андрей Константинович и Яна уже уехали? - полуутвердительно спросила она.
- Да, только что, - кивнула Воронова.
- Жаль. Мне хотелось побеседовать и с ними тоже. Не знаете, они скоро вернутся?
- Боюсь, что поздно вечером. Яночке надо отвлечься, встряхнуться. Я очень благодарна мужу за то, что он взял это на себя. Девочка такое пережила... Она еще слишком молода, не умеет справляться с эмоциями.
- Что вы имеете в виду?
Настя сделала вид, что не понимает, о чем говорит Воронова.
- Яна хотела непременно уехать отсюда. Она была очень напугана, издергана, сначала похищение, потом письмо, крысы... Я ее понимаю, но ведь и она могла бы понять, что отъезд Руслана затруднит работу. У нас пока нет готового сценария, мы все сцены прорабатываем за два-три дня до съемки, постоянно что-то меняем.
- То есть она передумала? Она больше не настаивает на том, чтобы вернуться в Кемерово?
- По крайней мере за последние двое суток она не сказала ни слова об отъезде, - вздохнула Воронова. - И в этом заслуга только моего мужа.