Так что в свои сорок шесть лет Наталья Александровна Воронова не испытывала ни малейшего душевного трепета ни перед самим учреждением, ни перед его представителями. И тем не менее ей было не по себе. Беседа со следователем и дача показаний в качестве свидетеля - такое с ней случилось впервые.
- Наталья Александровна, вы можете как-нибудь прокомментировать сегодняшние публикации в некоторых газетах? - спросил следователь, представившийся Борисом Витальевичем, и положил перед ней две газеты, которые она уже читала сегодня утром.
Несмотря на внутренний неуют и неостывшие еще впечатления от произошедшего поздним вечером в субботу, Наталья не смогла удержаться от усмешки.
- Да бог с вами, Борис Витальевич, разве можно к этому относиться серьезно? Это же полный бред!
- Поконкретнее, пожалуйста. Есть ли у вас хотя бы малейшие основания полагать, что кто-то заинтересован в срыве съемок? Есть хоть один человек в нашей стране, который хотел бы, чтобы вы никогда не сняли свой новый сериал?
- Ну, если вы так ставите вопрос, то я вынуждена ответить утвердительно.
- Вы можете назвать имена?
- Борис Витальевич, я здравый человек и отдаю себе отчет в том, что живу среди людей. Понимаете? Среди самых разных людей с самыми разными мыслями и чувствами, а не среди ангелов, которые всех любят и которым неведомы злоба и ненависть. И глупо было бы полагать, что все ко мне хорошо относятся.
"- Ну, про меня-то так сказать - святое дело, - широко улыбнулся следователь.
Она не ожидала, что он поймет ее так буквально, и растерялась.
- Мне кажется, для того, чтобы убить человека только ради срыва съемок, ненависть должна быть уж очень...