Трепыхаюсь, как пойманная бабочка, пока муж не придавливает своим весом, целуя горячими губами висок.
Я не помню, как уснула. Не помню, что мне снилось. Ничего не помню, но понимаю, что не хочу просыпаться. Чувствую ровное дыхание мужа на затылке, а моя спина тесно прижата к его груди. Пытаюсь выбраться, но Мартин даже во сне не отпускает, лишь сильнее прижимает меня к себе.
Наверное, это самое надёжное место, и я снова засыпаю.
Просыпаюсь, когда ярко светит солнце. Ни Мартина, ни Кирилла в комнате нет. Хочу соскочить с кровати и найти их, но понимаю, что без душа не обойтись.
Обоих мужчин нахожу на кухне. Мартин колдует у плиты, сын сидит за столом и ковыряет мозаику.
– Доброе утро, – произношу, хотя уже почти полдень.
Мартин резко оборачивается и отходит от плиты. Вид Щегельского в женском фартуке вызывает улыбку.
– Очень доброе, – произносит мужчина, обволакивая голосом. – Выспалась?
– Ты бы мог разбудить, – ворчу, пряча глаза.
– Не мог. Ты вчера очень устала.
– Я… – хочу спросить и не знаю, как, и кажется, снова краснею.
– Ты потрясающая, – слышу комплимент и вижу блеск в его глазах. – Да, сынок?
– Дя, – соглашается Кирилл.
– Садись, у меня почти всё готово. Кирюша уже поел.
– Я сё ел, – хвастается сын, вызывая улыбку.
– Молодец, – хвалю, понимая, что тоже голодна и готова, всё съесть.
– Ешь, силы тебе ещё пригодятся, – коварно улыбается Мартин.
Демонстративно кладу вилку.
– Признавайся, что задумал?
– Ты ешь, ешь, – посмеивается Мартин.
– Не буду, пока не скажешь! – требую. Не поедем же мы опять в детский развлекательный центр?!
– Ничего плохого. Честное слово.
Что-то не особо верится в его «честное слово», и я продолжаю на него коситься.
– Мартин, ты можешь нормально объяснить?
– Это сюрприз.
– Сюпись, – повторят Кирилл.
Не уверена, что люблю сюрпризы.
Но Мартин продолжает упорно молчать, точнее, делает вид, что не замечает моих взглядов, лишь старательно подкладывает нежнейшее куриное филе в сладком соусе.
Касается пальцем уголка моих губ.
– Соус, – объясняет он, и слизывает его.
Пытаюсь убрать посуду, но муж не даёт, убирает всё сам.
– Идём одеваться? – обращается непонятно к кому, ко мне или к сыну.
– Дя! – сынок спрыгивает со стульчика, я ахаю, а он уже убегает наверх.
– Идём, – меня тянут за руку.
– Ты можешь сказать, куда?
– А есть разница?
Задумываюсь. Ведь на самом деле мне никакой разницы нет, главное, чтобы рядом был Кирилл.