– Как ты подрос! Совсем большой! Скоро тебя и на руки не возьмёшь! Кушаешь хорошо?
– Дя! – тут же похвастался Кирилл.
Я же стояла истуканом, и не знала, что делать. То ли бежать без оглядки, то ли «засунуть голову в пасть льву», как выразился Олег Васильевич. Хотя, как мне кажется, я уже давно там. Только почему меня ещё не сожрали, не понимаю. Может, невкусная? Или оставили на десерт?
Глава 25.
Смотрю на Кирилла и Роберта и понимаю, что ничего не понимаю. Ведь если верить словам бабули и Виктора, то Роберту Щегельскому чуждо всё человеческое.
– Кирюш, а это кто? – спрашивает Роберт моего сына и показывает на меня.
Его прищуренный взгляд добавляет морщинок возле глаз, но они совсем не портят Роберта, а делают лицо моложе и… приветливее.
Может, это какая-то ошибка? И это не Роберт? Или его брат-близнец? Или… я не знаю.
– Ники, – с радостью отвечает мой малыш. А я никак не приду в себя.
«Ну, же, Ника! Соберись!»
– Добрый день, – отвечаю.
"– Добрый, добрый. Уже наслышан. Вот решил и сам посмотреть, – отвечает Роберт, а я ищу в его словах двойной смысл. – Роберт Иосифович, но предпочитаю просто Роберт. Всё верно. До этого дня мы не были знакомы.
Дед Мартина обаятельно улыбнулся, а я чуть со страху не умерла.
– Лёби! – вдруг сказал Кирилл.
– Как?! Лёби? Ну-ка повтори, – мягко попросил он Кирилла.
– Лёби!
– Молодец! – похвалил Роберт Кирилла. – Не буду вас отвлекать. Ники, рад знакомству.
– Дя! – обрадовался малыш.
И Роберт, поцеловав моего сына в щёчку, вышел из дома.
Выдохнула и облизала пересохшие губы.
– Кирюша, пойдём. Надо переодеться.
– Дём! – малыш протянул мне руку.
Игорь Петрович уже занёс вещи в комнату Кирилла. Закрыла дверь и прислонилась спиной, стараясь унять сердцебиение. Неужели Мартин специально приставил ко мне своего деда?
Даже и не знаю, что лучше: Мартин с Ангелиной, или Роберт? Надеюсь, что последний здесь надолго не задержится.
Но и здесь я ошиблась. Дед Мартина вернулся из Нью-Йорка (насколько мне было известно, родители Мартина сейчас находились там), и решил затеять в своём доме капитальный ремонт, а на это время переехать сюда. Вот ни раньше, ни позже! И сидел бы в Америке всё это время!
– Так он будет жить здесь? – переспросила Римму Альбертовну.