Она никому не позволяла так с собой разговаривать."
"Сергей представил учителя советской закалки, которому десятиклассница делает замечание.
– И что дядька ей ответил?
– Выгнал из класса, – предположил Илюшин.
– Нет, он поступил куда умнее. Взял мел и написал на доске какую-то задачу – до сих пор помню, что речь там шла о коллинеарных точках.
– Теорема Менелая?
– М-м-м… Кажется, да.
– Ее как раз в десятом классе раньше проходили. Ну ладно, не имеет значения. Итак, он написал задачу…
– …положил мел, отошел в сторону и очень мило улыбнулся.
…Мел упал и закатился под первую парту – маленький грязно-белый кусочек. Никто не наклонился за ним. Двадцать пар глаз следили за каждым движением немолодого узкоплечего мужчины со щегольской бородкой. Тот двигался подчеркнуто неторопливо, даже с ленцой. Маше пришло в голову, что он нарочно уронил мел.
– Ну так вот, мои дорогие! – Он снял и протер очки, будто продолжая давно начатый разговор.
Учитель надел очки и оглядел молчащий класс.
– А что, уважение заслуживается непременно знанием геометрии? – нарушила тишину Маша.
Рогозина одобрительно кивнула, и она почувствовала нелепую гордость.
– Да-с, моя юная леди! Представьте себе! Пока вы учитесь в школе, вы для нас, преподавателей, – лишь сумма знаний.
Он налил в стакан воды. Лёшка Демьянов порывался что-то сказать, но учитель выставил вперед ладонь запрещающим жестом. И пока он пил, никто не осмелился нарушить тишину.
Маша смотрела, как ходит кадык под воротником свитера, и думала, что фокус с водой он тоже проделал специально.
Учитель вытащил из кармана брюк платок, встряхнул, разворачивая, и тщательно промокнул ухоженную бородку.
– Да-с, голубчики мои, и учтите вот еще что, – он с величайшей аккуратностью свернул платок. – Математика – царица всех наук. Это сказал великий Гаусс, о котором вы ничего не знаете. Ну, теперь будете знать хоть что-то.