– Ты номер всегда запираешь, когда выходишь? – после паузы спросил муж.
– Да… – не совсем уверенно сказала Маша. – Хотя вообще-то я не помню.
Снова быстрый обмен взглядами. На этот раз Маша заметила его, и он ей очень не понравился.
– А давайте-ка, братцы, вместе поищем эту фотографию, – решительно предложил Илюшин.
Двадцать минут спустя стало совершенно ясно: снимка в номере нет.
– А ты его из комнаты точно не выносила? – уточнил Бабкин.
Маша покачала головой.
– Вот вам и косвенное доказательство моей версии.
– Ты что, думаешь, снимок украла Юлька Зинчук? – не поверила Маша.
– Не знаю. Но кто-то же украл. Рылся в твоих вещах, проник в номер… Сделать это не так уж сложно, но неприятен сам факт.
– Неприятен – это слабо сказано. – Бабкин поднялся. – Маш, собирайся, я тебя отвезу в город.
– Забудь и думать, – отрезала она. – Никуда я не поеду, во всяком случае, без вас!
– Если Илюшин прав, тебе здесь оставаться опасно!
– Маш, это действительно не лучшая идея, – поддержал его Макар.
– За два дня со мной ничего не случится, – твердо сказала Маша. – Я буду везде ходить с тобой, Сереж. Ты меня защитишь, если что. Но с моей стороны Зинчук опасаться нечего: если я не узнала ее до сих пор, шансов, что это случится, практически нет.
– Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться, – пробормотал Илюшин.
Бабкин рассерженно измерил шагами комнату.
– От меня – никуда! – предупредил он, нависнув над женой.
– Клянусь!
– Мне чертовски не по душе, что ты остаешься сидеть тут в компании убийцы!
– В вашей компании!
– Не важно! Мы понятия не имеем, на что способна эта женщина.
«Как раз таки имеем», – подумала Маша, вспомнив исколотое тело на кровати, но промолчала. Теория Илюшина после его объяснения представлялась ей теперь не такой уж невероятной. И Юльку она бы в самом деле не опознала, пожелай та остаться неузнанной.
«Да. Каждая из них. Кроме Моти… И Коваль с Савушкиной».
Маша поймала себя на том, что перебирает лица и примеряет их к тому образу, что сохранила ее память. Не Саша. Не Аня. Не Белка…
«Я просто не хочу, чтобы это были они. Пускай бы это оказался чужак, ревнивый любовник, психопат, в конце концов! Кто угодно, кроме наших!»
Так она и сказала мужу и Илюшину."
"– Возможно, ты и права, – неожиданно согласился Макар.