Адвоката для подруги тогда пришлось искать ей. И договариваться с Иркиным супругом тоже. Глядя на его перекошенную физиономию с растекшейся от виска до подбородка лиловой гематомой, Любка испытывала одновременно удовлетворение и ненависть. Второе чувство подогревалось, помимо прочего, категорическим отказом поганца идти на компромисс. «А пускай хлебнет тюремной баланды, – блажил он, лежа на больничной койке. – А пускай ее там отмутузят до кровавого поноса! А бабла мне твоего не надо! Подавись ты им, стерва!»
О том, что случилось дальше, Любка никогда подруге не рассказывала.
– Ладно, бери телефон – и в путь-дорогу, – уже спокойно сказала Любка. – Не стой столбом! Нас ждет увлекательнейшая встреча!
– Ты о Рогозиной?
– Я о прошлом, Коваль!
Ирина взглянула на подругу, и выражение ее лица показалось Любе Савушкиной таким странным, что она замедлила шаг.
– Ир, ты чего?
– А как ты думаешь, Юлька Зинчук тоже приедет?
Люба остановилась.
– Даже если и приедет, какая нам разница? – сказала она после недолгого молчания. – Столько лет прошло. Бурьяном все давно поросло!
– Бурьяном, – эхом откликнулась Ирка.
Взгляды женщин встретились.
2Анна Липецкая остановилась перед отелем, засунув руки в карманы пальто. Недружелюбный апрельский ветер сорвал с нее капюшон, словно требовал уважения к этому месту.
Или к тому, что здесь вскоре произойдет.
«Да ничего не произойдет, – усмехнулась Анна. – Посмотрим друг на друга, порезвимся на тему, кто постарел, а кто раздался от родов.
– Если никто не прикончит ее по старой памяти, – вслух сказала она.
В конце концов, глупо скрывать: у половины присутствующих есть повод это сделать.
«Был. В старших классах!»
– Времени многовато прошло, – признала Анна. – Но школьные обиды превосходно консервируются, ты не замечала?
Сидящая на дереве ворона уставилась на нее с недоумением.
Липецкая протерла очки и тоже уставилась на ворону.
– Никогда не видела людей, которые разговаривают сами с собой?
Птица разинула клюв, хрипло каркнула и улетела.
В кармане пискнул айфон. «Ты добралась»? – высветилась эсэмэска от Ильи.
И буквально через секунду – от Лерки: «мама можно я возьму твою рубашку зеленую в горошек она мне больше идет хотя тебе тоже ничего».