Потом женщина замирает, и целую секунду мне кажется, что она вот-вот плюнет на мой труп. Но здравый смысл удерживает ее от опрометчивого поступка.
Если бы я могла скрипеть зубами, то заскрипела бы. Потому что она уходит – уходит, не оставив после себя ни одной улики, сначала убив меня, а потом надругавшись над телом. Почему-то в бешенство меня приводит именно второе. Как она посмела? У нее были причины для того, чтобы уничтожить меня, – да, не отрицаю! Но бить труп?
Господи, да она влепила мне пощечину! При жизни у нее на это не хватало отваги.
Клокочущая во мне ярость – словно груз, не дающий подняться к небесам. Я останусь и посмотрю, что будет дальше.
Есть у меня одна надежда… Она слабо теплится в душе, оставшейся без тела. И, кажется, помимо ярости, это единственное, что удерживает меня здесь.
Может быть, одной из наших удастся закончить то, что я начала? Я так близко подвела их к разгадке, я разбросала столько намеков – должна же найтись умница, которая догадается, в чем дело!
Главное, чтобы ее не убили, как меня.
Глава 1
За месяц до описываемых событий
1Маша повертела в руках конверт. Настоящее письмо, надо же. Тысячу лет не получала бумажных писем, не считая новогодних открыток от родителей – обычно они доходят как раз к концу зимы.
Открывать его почему-то не хотелось.
– Ты не будешь читать? – удивился Сергей.
Маша вскинула на мужа задумчивый взгляд.
– Что там, компромат? – пошутил он.
Она принужденно улыбнулась. От Светки Рогозиной, пожалуй, можно было ожидать и компромата…
– Я очень давно ничего не слышала об отправителе, – уклончиво сказала она.
– Однокурсники?
– Одноклассники.
Маша положила нераспечатанный конверт на подоконник и уставилась в окно. Пейзаж за стеклом как будто рисовал неумелый художник, осваивавший графику. Четкие штрихи кустов у него еще более-менее получились, как и жирные палки молоденьких осин. Но попытавшись изобразить сугробы, художник напачкал, рассердился, схватился за ластик – и окончательно испортил произведение, размазав грязь по всему листу.
Черный слежавшийся снег прочно оккупировал двор. Вместо того чтобы таять, он только злобно темнел и становился еще плотнее, словно утверждая свое право лежать здесь до скончания времен.
Маша прикрыла форточку и отвернулась. Бр-р, какое противное начало марта. А тут еще это письмо!"
"– Кофе будешь? – спросил Сергей, доставая турку.
– Нет, не хочу.
– Письмо читать тоже не будешь?
– Буду.