Не чувствовала, как блондин насильно оттащил ее от лежащего на полу Васеля, повел за собой, как они сели в вертолет, поднялись над городом, перелетели в соседний Ливан, пересели в регулярный самолет до Москвы. Она словно прибывала все это время в коматозе, а может они успели ей что – то вколоть… На заднем плане сознания помимо того блондина были еще какие – то люди… Но все это попросту не имело никакого значения… Она словно умерла и за всем равнодушно наблюдала со стороны…
ГЛАВА 19
Аэропорт, перелет, встреча в Москве – она ничего этого не помнила.
Тут будет реклама 1
Действие таблеток или уколов. Было все равно, потому что в минуты, когда она была в сознании, боль ее покидала. А еще – жуткий холод, пробирающий внутри и снаружи… Ее трясло от озноба. Зубы скрипели, отчаянно пытаясь попасть друг на друга, а слезы текли непроизвольно… Пустота, абсолютная пустота… И снова жуткий холод. Холод внутри, который никак нельзя было согреть снаружи.
Ей казалось, что жизнь кончилась, что она не сможет больше ни есть, ни пить, даже дышать было больно.
Тут будет реклама 2
И действительно, не могла, вопреки озабоченным и беспокойным уговорам своего вынужденного товарища – блондина, сопровождавшего ее до «места назначения». Она так и не поняла, на кого он работает, ей было все равно. Иногда у нее начинались галлюцинации, и в них, почти всегда, был Он. Они ехали вместе, рука об руку, он смотрел на нее своими красивыми светящимися глазами и улыбался. «Ведь все могло быть иначе.
Тут будет реклама 3
Я могла бы снова ему поверить, снова довериться, снова быть с ним. Мы бы уехали. Жили в прекрасной сказке»… А потом снова наступала темнота, за которой следовало возвращение в реальность, и снова его потухающий взгляд и ее нестерпимая боль от его предательства. Его интерес, ухаживания, их первая ночь, его нежность – все ложь… Мозг снова включался, со скрипом и скрежетом, но включался – и все эти ужасные воспоминания возвращались, а с ними – боль и пустота. Внутри все горело.
Тут будет реклама 4
Хотелось залить алкоголем, но ноги и руки были ватными. Она не могла даже пошевелиться без помощи сопровождающего.
А потом была машина. Дорога из знакомого Шереметьево куда – то в серость осенней Москвы… Она провалилась в пустоту на заднем сиденье, хотя эта пустота была уже создана не колесами, а ею самой. Отрешенность и грусть. Она смотрела сквозь происходящее за окном и ей было абсолютно наплевать, хоть упади сейчас тут атомная бомба.
