Те безропотно выходят из комнаты, оставляя их так и смотрящими друг на друга.
Выключает музыку.
Встает, подходим почти вплотную.
– Повтори…
– Я лучше разденусь перед твоим водителем, Васель, чем перед тобой, – отбивает каждое слово, словно молотком. Смотрит, не отрываясь в синюю глубину его яростного взгляда.
–Да тебя все больше тянет на обслуживающий персонал, детка… Видел, как воркуешь каждый день с одним из моих садовников… Стареешь? Конкуренции не выдерживаешь? Раньше хотя бы прыгала на членах покруче.
Даже не меняется в лице. Ей плевать на его слова. Она знает, он блефует.
– Скорее опытнее. Теперь знаю, что качество члена определяется не по статусу, а по природе… А природа, очевидно, не обделила твоего садовника Тони…
Последним она, явно перегнула палку. Она понятия не имела, чем там не обделила природа Тони. Она имя – то его запомнила только потому, что он нравился Нине и та все уши про него ей прожужжала. Зато звучало это двусмысленно… И по цвету его глаз и заходившим желвакам стало понятно, что она переборщила.
Хватает за волосы. Дергает назад, опрокидывая ее голову.
– Если ты трахалась с ним, я убью его и тебя. Прилюдно. Повешу на площади Мардже. Так, как раньше вешали… Введу закон, разрешающий это делать за адюльтер…
– Какой адюльтер? Ты мне никто, Васель! – давится от возмущения.
– Я для тебя – всё, детка. Так было, так есть и так будет всегда… Ты забыла? Ты моя!
С силой сжимает ее грудь. А она выворачивается из его захвата. Безуспешно.
– Пусти меня, сумасшедший! Иди, развлекайся со своими телками!
– Это ты ко мне пришла… Не я к тебе… Зачем женщина может прийти к мужчине на ночь глядя…
Прижимает к стене, нагло шарит по ее телу, дыхание учащается.
– Пусти, Васель, пусти! – толкает от себя со всей силы, безуспешно, – я пришла потребовать перестать устраивать этот цирк и пустить меня к сыну! Почему ты не даешь мне его видеть?! Я уже пятый день схожу с ума!"
"«А я уже пятый месяц», проносится у него в хмельной голове.
– Встречи с сыном тебе теперь придется заслужить, детка! – бросает злобно.