И вот, в окне появляется вторая фигура, в которой она сразу узнала Ранью. Взъерошенную, какую – то чумную. Она была в легком летнем платье… Пока в платье… Или уже в платье… Сердце ушло в пятки…
– Васель, одно твое слово, одно слово – и я брошу все…
– Раннуш, – назвал он ее ласково, – ты ведешь себя глупо, словно тебе 16 лет… У тебя семья, дети…
Она падает перед ним на колени, обнимает за ноги.
– А мне и есть 16 лет… Я словно снова там, на той ферме… Увидела тебя- и повело… Как тогда… Влюблена в тебя безумно… Все, что хочешь сделаю для тебя… Любое… Только попроси…
Влада затаилась, не веря своим глазам.
Предательски хрустит веточка под ногами. Влада в ужасе хватается за рот, понимая, что и бежать поздно… Только бы он не заметил… Этого ей только не хватало…
Васель нахально улыбается.
Берет женщину за крашеные волосы, грубо, надменно.
– Ты была той еще сучкой…
– Я и сейчас такая, Васель… Ничего не изменилось…
Женщина снимает зубами с него полотенце, обхватывает бедра руками и…
Влада больше не может на это смотреть, не хочет. Разворачивается и со всей силы бежит подальше от них, подальше от этого жуткого зрелища… Почему – то такое ощущение, что она подсмотрела что – то запретное, что – то плохое… На душе гадко… Она чувствует себя наивной маленькой девочкой, увидевшей секс взрослых в замочную скважину и теперь не знающей, что делать с этим знанием.
***
Забежала к себе в комнату, заперла дверь. Не может отдышаться… Ей больно… От нее, от него…
Сходила в душ, немного успокоилась. Легла в постель… Мысли только об этом сукином сыне. Только он перед глазами. Эта наглая, порочная улыбка, этот взгляд с поволокой, этот идеальный, словно нарисованный грифелем голый торс… Жилистые руки, которыми он так властно и грубо схватил Ранью за волосы… Ее это возбуждало… Ненавидела себя за это, презирала… называла шлюхой и сукой, но ничего поделать не могла с собой… Рука сама потянулась к возбужденной плоти, начала себя исследовать, трогать, делать так, чтобы напряжение хотя бы немного отпустило.