На секунду на ее лице проскочило недовольство и раздражение, но потом она умело взяла себя в руки и сладким голоском обратилась к Владе.
– Все хорошо, Госпожа. Ва ля Юхиммик (араб. – не за чем беспокоиться). Идите к себе, отдохните. Мы разберемся сами. Если Вам что – то нужно, сразу же принесем. – голос хоть и вежливый, но натянутый. Взгляд колючий. В нем нет уважения к девушке. Только вынужденная необходимость служить любимице господина. Как только она бы потеряла свой привилегированный статус, ее бы растоптали первой, как это сейчас делают с бедной Суад.
– Даже не подумаю!!! Что это за свинство?! И часто вы бьете людей за проступки?! Васель знает об этом?!
– Не волнуйтесь, Госпожа. Я управляющая здесь уже не первый год, все под контролем.
Влада ни на шутку взбесилась, что с ней разговаривают как с умалишенной, в ярости подбежала к столу и с силой и грохотом смахнула с него все, что было там, не совсем понимая, зачем…
– Не смейте! Я не позволю никого бить! Уроды!
В комнату влетели Васель и Адель.
– Что здесь происходит? – строго вмешался Увейдат, – что за шум?
– Эта твоя так называемая управляющая собирается избить Суад! Ты в курсе, что у тебя под носом бьют прислугу?! Это что вообще такое?! Мы что, в каменном веке?!
– Влада, успокойся и поднимись в комнату, как я тебе говорил сделать еще полчаса назад…"
"– Знаешь, в такие минуты я начинаю сомневаться в вашей адекватности… Может революционеры и правы?! Что это вообще за ужас?! Она ни в чем не виновата, Васель! Если хотите найти виновных, то это я! Меня и бейте.
В комнате воцарилась тишина.
– Повторяю, не вмешивайся, Влада. Это не твое дело, и даже не мое. Я доверяю Умм Хсейн и знаю, что она профессионал!-сказал он ей специально на русском, явно желая оставить этот разговор между ними двоими.
Но Влада не унималась. Она преднамеренно отвечала на арабском.
– Это я повторяю тебе, Васель Увейдат, в присутствии всех твоих «домочадцев». Суад не виновата в том, что сегодня произошло. Бейте меня, раз у тебя в доме это в порядке вещей.
Васель неотрывно уставился на девушку, его ноздри яростно раздувались при каждом тяжелом вдохе. Адель стоял рядом, весь позеленевший. Было очевидно, Влада перешла черту дозволенного.