— Мам… — я таращусь на неё во все глаза. — Что за бред?
Но она не слышит. Стреляет взглядом мимо меня, туда, где стоит Тим, и брезгливо морщится.
— А ты что здесь делаешь? Я сказала — вон пошёл! Или ты в кутузку хочешь?
— Я пойду, куда вы скажете, только хватит третировать Аню. Вы вообще слышите, какую ересь несёте? — вздыхает Тимур.
Он уже полностью одет. Капюшон худи накинут на голову, джинсы застёгнуты, кроссовки на ногах. Одна сумка висит через плечо, а вторую Тим держит в руках.
У меня в груди всё сжимается.
Вскидываю глаза на Тима. Он ловит мой взгляд и успокаивающе приподнимает уголки губ. Только ни черта это не успокаивает… Я понимаю, что ему сейчас придётся уйти отсюда и помешать этому уже нельзя.
— Рот закрой! — продолжает беситься моя мать, крича на всю веранду. — А ты — одевайся, — теперь она обращается ко мне, схватив за рукав толстовки. — Сегодня же отправлю тебя к двоюродной тётке.
— Я никуда не поеду, — отшатываюсь от матери, выдёргивая свою руку
— Поедешь. Куда денешься! Собирайся.
— Не поеду. Я не хочу. — Делаю ещё один шаг назад, подальше от мамы.
— Аня! Живо! — какой-то нечеловеческий мамин ор звенит в оконных стеклах.
Я испуганно закрываю уши. Я никогда такой её не видела. Даже если мы сильно ругались. Но сейчас мама невменяемая. Лицо и шея пошли багровыми пятнами. У неё в глазах полопались капилляры, делая взгляд обезумевшим окончательно.
— Вы свою дочь слышали? Она. Никуда. Не поедет, — Тим проговаривает каждое слово, как топором рубит.
— Если ты не исчезнешь отсюда через секунду, я лично выцарапаю тебе глаза, — моя мать понижает голос до пугающей хрипоты.
— Да успокойтесь уже, пожалуйста, — усмехается Тимур.
С ужасом понимаю, что зря он сейчас это сделал.
— Мама! Хватит! Остановись! — кричу уже сама.
— Ты его защищаешь? Я твоя мать! Дрянь ты такая! Это вся твоя благодарность, да?! — во всё горло вопит она.
— Я благодарна тебе! За всё благодарна! — глотая слёзы, тараторю я. — Ну прости, что не сказала тебе, что поселила здесь Тимура. Не сказала, потому что знала, как ты отреагируешь. Ты всегда всё запрещала мне.