Никому о нас не говори (СИ)

Почему я не бросила его там, на парковке? Ну, на худой конец, не отвезла в больницу?

С самой первой минуты нашего знакомства Тимур и слова мне хорошего не сказал. Угрозы. Оскорбления. Распускание рук и похабные намёки. А я проглотила всё это, поревела и сейчас везу Горина, следуя его указаниям. Так кто я?

Сама не знаю. Дура, наверное. У меня потеют ладони, которыми я вцепилась в руль чужой иномарки, и дрожат ноги. Но я мысленно представляю, как нужно было поступить: гордо бросить умоляющего о помощи Тимура прям там, на парковке.

Но нет, я везу его неизвестно куда. Правда, едва съехав с асфальтированной дороги на грунтовую и отметив, что вокруг начинают мелькать какие-то старые склады, я всё понимаю сама.

— Ты издеваешься? — ещё сильнее сжав руль, бросаю недоумевающий взгляд на Тимура. Он держит крепко скрёщенные руки у себя на груди, а затылком упёрся в подголовник сиденья. Смотрит вперёд на дорогу через чуть приоткрытые глаза. — Сюда? Тебе в больницу надо! Ну или домой, возможно, родители…"

"— Я сам решу, куда мне надо, — грубо обрывает меня Тимур, не двигаясь.

Его немигающий взгляд направлен на лобовое. — Там метров через двести будет поворот налево, в лесополосу. Сверни.

Меня не покидает чувство, что происходящее — бред, но глазами уже ищу тот самый поворот. А ещё через несколько минут мы оказываемся у обшарпанных железных ворот гаража, с двух сторон от которого тянутся такие же облезлые бетонные стены.

Тимур, не дожидаясь, пока я заглушу мотор, забирает ключи от машины, выползает из неё и нетвёрдой походкой направляется к воротам.

Опершись одной рукой о них, второй несколько раз бьёт по железному полотну. Настороженно наблюдая за Гориным, я выхожу из его иномарки. Мне кажется, что он уже совсем плохо стоит на ногах.

— Тебе нужен врач, — осмеливаюсь констатировать и без того понятный факт.

— Мне нужен Пахом, — сипит Тимур. — Он поможет.

— Кто такой Пахом?

Но мой вопрос виснет в воздухе, потому что гаражные ворота распахиваются, а мне и спрашивать больше ничего не хочется.

Ворота нам открывает тот, чей шрам от переносицы до самого подбородка я запомнила. Это тот охранник, что отпустил меня в ту ночь. Он даже одет в то же: чёрные джинсы и футболку. Я испуганно таращусь на него, а амбал с явным подозрением — на нас.

— Это что за?..

— Пахом, пропустишь? — судорожно выдыхает Тимур.

Какие-то секунды этот Пахом молчит. Хмурится, окидывая недовольным взглядом сначала меня, потом переключая внимание на Тимура.