Жена рядом — и всё: крышу рвет, возбуждение растекается по крови, заполняя мысли. Тем более, когда Оля упирается попкой в пах. Какой мужик тут устоит? Оля набрала в грудь побольше воздуха и… плавно выдохнула, обмякнув в его руках. То, что и требовалось. — Жена, я понял тебя. И услышал. Скажем так, я немного позабыл, что женщинам необходимо не просто знать, ещё и слышать.
Оля откинулась ему на грудь и, изогнувшись, отчего её грудь в домашнем платье с глубоким вырезом призывно замаячила перед глазами.
— Нет.
— Нет? И почему это?
— А ты от меня не хочешь ничего не услышать?
Петр собрался сказать, что отлично видит и знает, что она его любит, но в кои веки сдержался.
— Хочу.
Ей это надо… Слова. Пусть… Хотя… Ему тоже всё-таки надо!
— Я тоже тебя люблю. И в отличие от тебя, я всё же, пожалуй, почаще буду говорить о любви.
— Вот и правильно… Вот и умница…
Петр посмотрел в сторону двери. Вроде тихо. Можно потискать любимую женщину.
Его рука нагло направилась к вырезу на платье.
— Петь, ты же помнишь…
Конечно, он помнил! Забудешь тут!
— Эх, так и не потискаю твою грудь как следует в ближайший год…
— Громов!
Ответом ей послужил довольный смех счастливого мужчины.
КОНЕЦ"