— Ника, ты не спишь, — шепчет Самсонов.
— Если ты не будешь меня будить, то я усну, — бурчу, накрываясь с головой одеялом.
Ян смеется, стягивает одеяло вниз.
— Дышать углекислым газом вредно.
Не помню как, но мне удалось уснуть. Проснулась я рано. Будто во сне меня кто-то толкнул. Кто-то?
Самсонов спал на второй половине кровати в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Руки за головой, расслабленная поза. Идеальный торс, длинные накачанные ноги. Не выдержав, я взяла с тумбочки телефон и сделала несколько снимков.
Недолго думая, поднялась тихонько с постели. Оделась, забрала сумку с вещами, которую собрала с вечера. На цыпочках, стараясь не шуметь, покинула спальню. Сходила в гостевую уборную и гостевой душ на первом этаже. На все про все ушло не больше двадцати минут. Если бы у меня были деньги, я бы прямо сейчас вызвала такси…
Оставаться мне здесь не было смысла. С мамой и Эдуардом Викторовичем увиделась, поужинали вместе. Я выразила свою благодарность и уважение отчиму, спокойно выслушала мамины советы за столом и даже не разозлилась, когда она напомнила о «дочернем долге».
Для злости и раздражения у меня была причина — карточку я так и не нашла. Все мои надежды осыпались прахом. Самсонов вынуждает меня вернуться к нему, но я лучше с голоду опухну, чем приду на таких условиях. Честно скажу, мне претят его методы добиваться своего.
— Ника, доброе утро, — подпрыгиваю от неожиданности, услышав голос Эдуарда Викторовича за спиной.
— Доброе утро, — натягиваю на лицо улыбку.
— Ты так рано проснулась, — комментирует он, переводя взгляд на собранную сумку.
— Да… — думаю, что еще сказать. — Моя соседка потеряла вчера вечером ключ от комнаты, ночь провела у девочек, но ей нужно попасть в комнату, чтобы переодеться… — мне кажется, звучит не очень убедительно. — Я хотела вызвать такси, но карту то ли потеряла, то ли оставила в общежитии, — зачем-то указываю на рюкзак, валяющийся в ногах.
— А Ян еще спит? — интересуется Эдуард Викторович, как-то подозрительно смотрит на меня.
— Да, не стоит его будить, — поспешно. — Пусть отдыхает, у него была тяжелая неделя, — сочиняю на ходу, понятия не имею, какая у него была неделя.
— С мамой не попрощаешься? — спрашивает Эдуард Викторович. Мне становится неудобно перед ним. Он любит мою маму и из-за занятости многого не замечает.
— Не хочу ее будить, попрощаюсь по телефону, когда она проснется.
— Ну, хорошо. Я скажу Владимиру, он тебя отвезет, — предлагает отчим, тут же звонит водителю.