— Не сегодня, Ника, — свободной рукой убирает мои руки. Не успеваю обидеться, он поясняет. — Если ты продолжишь, мне будет сложно тормознуть, — все это время он смотрит мне в глаза, а ощущение, что проникает в душу.
Ян продолжает водить влажной подушечкой пальца по губам, почти грубо сминает их. Я вижу, что ему и сейчас сложно с собой бороться. Глаза — раскаленное пламя. Мое дыхание учащается, не могу спрятать от него реакцию своего тела. Он словно сдирает с меня кожу. Я умираю и возрождаюсь, тону в первобытном темном желании.
— Пососи его, — Ян проталкивает палец в рот. Его голос звучит еще на несколько тонов ниже.
Выполняю просьбу-приказ, втягиваю палец чуть глубже в рот, облизываю, посасываю. Глаза у Самсонова бешеные. Скалится, раздувая крылья носа. С губ срывается то ли стон, то ли рык.
— С ума сводишь, — дергает на себя, притягивает к себе, впечатывая в свою грудь.
Никогда ему не признаюсь, но во мне до сих пор сохраняется легкое недоверие. Те его слова глубоко засели в голове. Не получается их полностью вытравить, вот в таких вот ситуациях просыпается мое недоверие.
— Расслабься, — замечая мое состояние. — Привыкай меня чувствовать, — толкается эрегированным членом мне между ног.
Жар охватывает каждый участок тела.
Ян прерывает поцелуй. Чуть отстраняется, рвано дышит.
Опускаю взгляд на его бедра. Через тонкую ткань спортивных штанов отчетливо видны очертания большого эрегированного члена.