Кончики наших носов почти соприкасаются, его чистое мятное дыхание опаляет мое лицо. Пытаюсь увернуться, но пальцы на шее сильнее сжимаются, не хватало только с синяками ходить.
— Я не прав только в том, что задержался с друзьями в клубе, что сделал пару затяжек дури, но я не изменял тебе, — произносит зло прямо возле моих губ. Обжигает своим дыханием, мне от этого противно.
— Убери руки, — толкаю Самсонова в грудь. Легче скалу пошевелить, чем его сдвинуть. Луплю по плечам, а он даже не морщится. — Я помню все, что ты мне наговорил в тот вечер, мне все равно, что ты скажешь сейчас, я не буду тебя слушать…
Заставляя замолчать, Самсонов впивается мой рот, зло терзает губы.
Зло рыча, он стискивает второй рукой мою талию. Пропитываюсь его запахом, который с некоторых пор стал ненавистным. Самсонов терзает мои губы, продолжает наказывать за неповиновение, пытается заставить отвечать. Напор становится мягче, он ласкает воспаленные губы языком. Упираясь в грудь ладонями, пытаюсь его оттолкнуть.
«Не смей быть нежным!»
Спасает меня громкий продолжительный звонок. Раздается стук открывающихся дверей и голоса студентов.
— Вернись домой, Ника. Я тебя все равно не отпущу, — негромко, но угрожающе произносит Ян, убирая руки в карманы брюк.
Не вижу смысла отвечать. Разворачиваюсь, собираюсь уйти.
— В следующую субботу гонки, ты едешь со мной, талисман, — прилетает в спину. «Талисман» произносит так, словно хочет оскорбить.
— Нет! — резко обернувшись. Да как он смеет требовать, чтобы я поехала с ним?
— Ты дала мне слово, — напоминает Самсонов. — Не думал, что твои обещания так мало стоят.
— Ты тоже много чего мне обещал, — с болью, перехватывающей горло. Осматриваюсь, мы уже привлекли к себе внимание. Студенты, проходящие мимо, оглядываются на нас.
— И не нарушил, — чеканя каждое слово. Кидает предупреждающие взгляды на любопытствующих.