Я плохо разбиралась в антиквариате и редко имела с ним дело, но даже моих скромных знаний хватило для того, чтобы понять, что вещи хоть и были подобраны со вкусом и выдержаны в одном стиле, но создавались в разные эпохи. Самым старым, кажется, было бюро на высоких ножках, покрытое красным восточным лаком. Готова была спорить, что оно до сих пор используется по назначению и хранит в своих недрах какие-нибудь письма, дневники или важные бумаги. Ну, или книги, на худой конец.
Может даже хозяин комнаты иногда что-то пишет на узкой откидной столешнице.
Я села, потерла глаза, поняла, что как была голая в ванной, так меня сюда и принесли. Из знакомых вещей был только вязаный плед. Кто-то его аккуратно сложил и положил на кресло.
- Ну, хоть не голой уносили.
Со стены на меня смотрел Руфус Баратор. Барон был изображен на картине, внимательно наблюдал за мной, и, кажется, увиденным был недоволен.
- Ясно. — Вздохнула я. — Это мало что объясняет, но утешает. Я точно не в стае.
Голова гудела, нужно было что-то делать, но что, я не понимала. Медленно, стараясь не делать резких движений, слезла с кровати, и подошла к креслу. Рыться по чужим шкафам показалось неприличным.
Рассуждать на тему вампирского сна не было сил. Обернула вокруг груди плед, чтобы не оказаться совсем голой, если шеф вдруг нагрянет с визитом, и подошла к зеркалу. То, что увидела, мне не понравилось. Шаман знатно меня отделала.
- Псина даже знаки ровные поставить не смогла. — Проворчала я, словно старая бабка и почувствовала теплую пульсацию в груди.
Глаза в зеркале загорелись холодным, даже ледяным светом. Этой ночью кто-то заботливо снял с меня влияние оборотней. На теле, кроме внешних рисунков, напоминающих плохие татуировки, следов не осталось.