Шубин ещё не растворился в черноте барака, выбора не было, он вскинул ППШ: очередь швырнула солдата на аллею, подбежал ещё один, повалился на спину, стал кататься с простреленной ногой, вспыхнула вакханалия. Глеб выхватил из подсумка гранату, выдернул чеку и бросил на дорожку, чтобы они полезли раньше времени, сам ввалился в барак, толкнул кого-то. Взрывом разнесло акацию, взревели лужённые глотки, затопали солдаты, захлопали автоматные и винтовочные выстрелы. В бараке царила суета: метались разведчики, захваченные врасплох.
"– Двое к окнам! – заорал Шубин. – Держать оборону! Остальные к чёрному ходу.
Цепочка людей понеслась по проходу, Шубин шёл последним. Разлетались выбитые стёкла, снаружи доносились крики: пехотинцы по команде офицера подбирались к бараку. С треском выпал оконная рама – Боровой привалился к подоконнику, бил по атакующим длинными очередями. Брызнуло стекло в соседнем окне – Курганов выбросил гранату: истошно завизжал за бортом раненый осколками солдат, смрадный дым ворвался в выбитые окна.
– Командир, не выйти – они там! – вскричал Кошкин.
Все пути оказались отрезаны. Шубин заметался, истекая желчью: дали себя провести! Осталось только подороже продать свои жизни… Он рычал: «Занять круговую оборону! Держаться, пресекать все попытки забросить в барак гранату! Влетит хоть одна – достанется всем!».
Люди прыгали по койкам, подлетали к окнам, барак ощетинился плотным огнём – немцы не ожидали такого напора, они теряли людей, пятились за кусты и деревья. На поляну перед зданием выбежал смельчак с пятнистым лицом: размахнулся, чтобы бросить гранату, очередь пропорола грудь, солдат выпустил рукоятку и колотушка взорвалась под ногами, разбросав всех, кто находился рядом.
– Товарищ лейтенант, Борового убили, – каким-то чужим голосом выкрикнул Шперлинг.