Всё, что осталось от дивизии сосредоточено в лесу, на участке в половину квадратного километра. Чаща глухая, как сквозь джунгли продирались, на повозках в упряжке впрягались вместе с лошадьми, обратно дорогу заминировали, чтобы немцы сюрприз не устроили. Тропа, по которой мы идём, тоже заминирована. Здесь пост стоит, снимает растяжки, когда мы проходим. Скоро прибудем в наш «табор», лейтенант, ты уж не пугайся.
Разгромленная дивизия нашла пристанище под пологом тёмного леса, это был смешанный массив, прошлый осины, сосны с пышными кронами.
– Смотрите, это же Шубин со своими орлами! – воскликнул кто-то."
"Подходили, улыбались люди, обнимались с разведчиками, недоумевали почему их осталось только шестеро, вроде было больше несколько дней назад. Поднялся старший лейтенант Синицын с перебинтованной рукой – командир связистов, человек полностью поседел за несколько дней, вывалились глаза.
– Товарищ лейтенант, от нашего полка несколько десятков человек осталось, – догнав сообщил сержант Уфимцев. – Все они здесь. А ещё наши сорок раненых вывезли, тоже в этом лесу. Вы только посмотрите, что тут творится… Это же лазарет под открытым небом…
Раненых действительно было много, не все они служили в 303-ей дивизии, людей подбирали где-то ещё.
– Пойдёмте скорее, не задерживайтесь товарищи! – поторапливал Лагутин. – Полковнику Моисеевскому про вас уже доложило сарафанное радио.