«Обер-лейтенант Горвец погиб! – Шубин яростно жестикулировал бойцам, чтобы прекратили ржать. – Русские заманили нас в ловушку, мы находимся в деревне за мостом… Они его взорвали, мы больше не можем сопротивляться… Здесь очень много русских – не меньше роты… У них гранаты, станковые пулемёты, они обороняют всю деревню… Мы видели несколько замаскированных орудий, не пытайтесь атаковать с ходу, это бесполезно… Дождитесь подхода основных сил… С нами всё кончено…». И чуть не вырвалось: – «Прощайте, товарищи!».
Собеседник на другом конце ещё пытался что-то сказать, но у лейтенанта пропало настроение продолжать беседу, он захрипел, застонал, потом со всей дури саданул трубкой по обводу коляски – трубка треснула и развалилась.
– О чём говорили, товарищ лейтенант? – деловито осведомился Уфимцев.
– Рекомендовал воздержаться с наступлением, поскольку в этой деревне собралась «половина» Красной Армии.
– Так они вам и поверили!.
– Ну не знаю… – поскрёб затылок Серёга Герасимов. – По системе Станиславского, я бы вам поставил троечку, да и то – с натягом. Так бы неуд, но за наглость ладно – три. Выговор у вас, товарищ лейтенант, отнюдь не рейнский, я бы даже сказал тамбовский… Впрочем может сработать – кто его знает?
– Успеем баньку принять!.. – пошутил Кошкин.
Глава пятая
Разгром колонны и шальная радио-игра были удачными ходами, но дальше начался кошмарный сон.
Больше всего на свете Шубин ненавидел жертвовать своими людьми: сам не мог погибнуть, а подчинённый и начальство гибли в ужасающих количествах, не успевал привыкнуть к людям. Почему бы в качестве разнообразия не вывести весь взвод? Он кусал губы гипнотизировал циферблат: «Как бы подогнать эти чёртовы стрелки?».
Взвод рассредоточился вдоль берега, бойцы продолжали зарываться в землю – чем глубже, тем лучше. Грунт под слоем грязи был сухой, приходилось откалывать кусками, благо сапёрные лопатки имели обыкновение затачивать. Шипел сержант Уфимцев: «Хватит тут барахтаться… Что вырыли, то вырыли… Раньше надо было думать. Всем затаится!». Красноармейцы припали к амбразурам, напряжённо всматривались.