Шубин предложил ему фляжку: тот поколебался, но сделал глоток, потом приклеился к горлышку и выхлебал всю воду, посмотрел со злорадством, вернул фляжку.
– Ничего страшного, господин подполковник, – улыбнулся Глеб. – Нам воды не жалко.
– Послушайте, я не понимаю: зачем вы меня взяли в плен? – пробормотал немец. – Вы всё равно не сможете доставить меня к вашему командованию. Ваши войска, вернее то, что от них осталось, находятся в нескольких десятках километрах отсюда. Вы же не собираетесь меня туда гнать.
Злобные кошки скребли на душе, сбывались самые чёрные предчувствия. Отсутствие канонады не могло не беспокоить.
– Вы же не заставите вас обыскивать?
Немец колебался, извлек из кармана документ: Шубин поблагодарил, внимательно его прочитал.
– Возможно вы правы, герр Бауэр, такое расстояние нам с вами не преодолеть, если вы, конечно, не врёте.
– Где вы учили немецкий язык?
– В средней образовательной школе, господин подполковник. В Советском Союзе превосходное образование: как среднее, так и высшее, а также многое другое, в чём ваша страна скоро убедится.
– Неужели! – фыркнул пленник.
– Вы напали вероломно, вопреки, подписанному нашими странами, пакту. Разумеется, Красная Армия была не готова к такой подлости, но это лирика, герр Бауэр.
"– Знаете, я не глупец… Вы меня всё равно убьёте, – лицо фашиста превратилось в обмякший помидор. – Какой мне интерес с вами разговаривать?
– Хотите откровенно герр Бауэр? Во-первых, умереть можно по разному: вы же не готовы претерпеть нечеловеческие страдания? Вы не закалённый боец специального подразделения, а штабной офицер, привыкший к комфорту и прочим безболезненным вещам. Во-вторых, пока вы говорите – вы живы, разве плохо на этом пригорке? – солнышко светит, красиво.
– Ломается как девочка, товарищ лейтенант? – предположил Герасимов.
– Все они такие, – махнул рукой Курганов. – В кармане фига, за пазухой камень.