Всем известно, что акт наследования имущества в большинстве дворянских родов обновляется каждые несколько поколений. И всем понятно, что собственность и неотчуждаемые ценности сохраняются и передаются старшему мужчине в роду по прямой линии, но закона, утверждающего это, нет.
Когда слухи о лишении его наследства облетят весь высший свет, можно ожидать настоящей волны исправления среди молодых лордов, дожидающихся своих состояний. Джулиан издал резкий смешок. Бордели и игорные залы опустеют на следующие несколько недель, как пить дать.
И, похлопывая себя по карманам и успокаивая себя тем, что получат то, что им причитается, они будут смеяться над ним. Он станет всеобщим посмешищем, этаким клоуном. Безземельный маркиз. Нищий герцог.
Джулиан закрыл глаза. Ему совсем не хочется рассказывать об этом Иззи. Внезапно до него дошло, что все ее потери и жертвы ради него стали напрасными. Злость обуяла его. Злость на себя, на отца и деда, даже на Маршвеллов. Всю свою жизнь Иззи отдавала, а другие брали.
И теперь он может предложить ей взамен лишь пустой титул. И даже боится сказать ей об этом. Трус.
С приглушенным проклятием он повернулся и едва ли не побежал, крикнув, чтобы подали коня.
Глава 22"
"Джулиан поднял глаза, оглядывая пивную, в которой сидел. Глубоко въевшуюся грязь на стенах таверны невозможно было скрыть даже в тусклом свете фонаря. Повсюду вокруг него грубые мужчины пили, чтобы облегчить свою грубую жизнь. Стакан отвратительного бренди стоял нетронутым перед ним.
Зачем он здесь?
Женщина придвинулась к нему ближе, обхватив руками за шею и нашептывая сладострастные приглашения продолжить их разговор у нее в комнате. Ее запах ударил ему в ноздри: зловонная смесь сильных духов, пота и возбуждения. Она нетерпеливо потерлась об него, резко дохнув ему в лицо, но глаза оставались тусклыми и апатичными.
Бесполезно. Казалось, что Эппингем на самом деле исчез, а Джулиан желал только сладости своей собственной жены.
Хотелось смыть с себя прикосновения шлюхи, смыть ее запах. Жалея, что ему вообще пришло в голову, приехать сюда, он поскакал прочь так быстро, как только его лошадь и отвращение к самому себе могли его нести.
Поворачиваясь так и эдак перед большим зеркалом, Иззи пыталась разглядеть, не кажется ли ее слегка выступающий живот сегодня больше.