Я не представлял… я хочу сказать, вы явно не… — Не находя слов, он вновь обрушил гнев на сына. — Почему?
Видя, что маркиз ошеломлен тем, что сын польстился на нее, Иззи почувствовала себя оскорбленной. Вот женщина, которая стоит в дверях, настоящая красавица. На нее польстится любой мужчина.
Ее золотистые волосы рассыпаны по плечам, фигура идеальная.
Иззи сразу ее узнала. Божественная Селия, леди Боттомли, жена богатого лорда. Она ворвалась в высший свет в прошлом году, и лондонское общество сразу же присвоило ей титул Несравненной, если верить сплетням.
Она выглядит испуганной. Как будто это к ней явился среди ночи незваный гость.
Иззи выпрямилась. Пелена, затуманившая мозг, вдруг рассеялась. Она бросила оценивающий взгляд на прелестную леди Боттомли. На ее совершенство, грацию, на ее женственные формы…
И Блэкуорт остановился, поняла она. Он прикоснулся к Иззи и замер.
«Сели?» — проговорил он как раз перед тем, как Иззи стукнула его по голове.
Ошибся комнатой. Комната леди Селии как раз напротив ее комнаты.
«Она знает, что я знаю». Обе женщины несколько долгих мгновений не сводили друг с друга глаз. Затем неистовство маркиза вновь привлекло внимание Иззи.
— Эппингем, дьявольское отродье! Ниже этого ты еще не опускался, гнусный распутник; Ну так это в последний раз ты опозорил мое имя! Бог свидетель, завтра утром ты будешь лишен наследства. Но этого мало, ты, грязный охотник за невинными, предстанешь перед мировым судьей, я тебе это обещаю.
О Боже! Иззи взглянула на лорда Блэкуорта. Он еще не пришел в сознание и не двигался. Она не может позволить, чтобы его предали суду. Это была ошибка, но не преступление.
— Постойте, — прошептала Иззи. Никто не услышал. Она судорожно сглотнула, сделала глубокий вдох и расправила плечи. — Погодите!
— Шум стих, все взоры обратились на нее.
— Все не так, как вы себе это представляете. Он совершил ошибку.
Иззи проследила за ее взглядом. Леди Боттомли смотрела на лорда Боттомли, своего супруга. Пьяный тучный мужчина с большими грубыми руками и маленькими злобными глазками свирепо оглядел комнату. Презрительная ухмылка не сходила с его свинячьих губ.
Иззи испытала жалость к женщине, которая так боится собственного мужа.