Она спала. Сидя прямо, положив руки на подлокотники, наверняка, чтобы не измять платье.
Практичная Иззи.
Склонив голову набок, Джулиан разглядывал ее и глазам своим не верил.
У него было такое чувство, будто перед ним совсем другая девушка. И дело тут не только в великолепии новой одежды. Платье мерцало в свете камина, но все же не так ярко, как ее фарфоровая кожа.
Она создана для того, чтобы смотреть на нее при свечах. Мягкое сияние очерчивало контуры лица и полные губы. А какие ресницы!
Как он мог не видеть всего этого раньше?
В Иззи нет той пышной, румяно-золотистой привлекательности, которая нынче в моде.
Прежде он счел бы ее чересчур маленькой. Обычно его влекут более пышные прелести. И, тем не менее, фигура ее казалась идеальной, необычайно изящной. Теплый свет камина подчеркивал затененную ложбинку между грудями, притягивая его взгляд.
Белые и гладкие, вздымающиеся над низким вырезом платья, они, казалось, жаждали прикосновения, его прикосновения. Ему пришлось с силой стиснуть руку, чтобы не потянуться к этой атласной плоти.
Нечеловеческим усилием, подняв взгляд, он поразился, увидев, что глаза ее теперь открыты. Она спокойно смотрела на него, глаза ее потемнели и были широко открыты.
Прочистив внезапно пересохшее горло, он протянул руку:
— Идем, дорогая.
Безотчетно подчиняясь, Иззи вложила руку в большую ладонь Джулиана и позволила ему поднять себя. Замешательство охватило ее, когда он просто улыбнулся и повернулся, чтобы идти. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить о бале.
Всего каких-то пару секунд назад его глаза задавали совсем другой вопрос. То, что, проснувшись, она обнаружила его перед собой, с прикованным к ее груди горящим взглядом, вновь зажгло жар, вызванный его поцелуем.
Почему Джулиан ее поцеловал? Неужели для него это было в порядке вещей? Для нее этот поцелуй изменил все.
Джулиан первым вышел из комнаты.
— Я знаю, ты выше меня по положению, Джулиан, но женщину надо пропустить вперед.