Почти пять лет, он держал меня взаперти и приходил ко мне каждую ночь. Ночь за ночью. — Ее била дрожь, руки сжались в кулаки. — Все это время я не видела никого, кроме слуг. Он никогда не возил меня в город, не позволял навещать своих родных. Эта продуваемая всеми ветрами груда камней стала моей темницей. Ко мне никто не мог прийти, слуги постоянно следили за мной… В конце концов, он решил обследовать меня. Как вещь, которая неисправно работает. Как лошадь, которая не приносит ожидаемого потомства.
Тут будет реклама 1
— Ее передернуло. — По приезде в Лондон меня осматривали доктора. Они тщательно исследовали мое тело, словно я преступница, скрывающая способность к деторождению от своего законного владельца. Под конец все врачи пришли к единому мнению. Один из нас бесплоден. Разумеется, все они предпочитали верить, что это я. Особенно мой муж.
Иззи с трудом сдерживала ярость. Она догадывалась, что это несчастливый брак, но подобного кошмара не могла себе представить.
— Он перестал приходить ко мне по ночам, сказав, что не желает понапрасну тратить свое семя.
Тут будет реклама 2
Я расслабилась, полагая, что он оставит меня в покое. В прошлом сезоне, когда он начал сопровождать меня на всевозможные светские рауты, я даже подумала, что он питает ко мне какое-то подобие нежных чувств, несмотря на мое бесплодие.
Какой же дурой я была. Очень скоро он начал устраивать у себя дома маленькие дружеские обеды с мужчинами, от которых ему было что-нибудь нужно, политиками или финансистами.
Тут будет реклама 3
Я выступала в роли хозяйки, разумеется. Там никогда не бывало женщин, и мужчины оказывали мне внимание. Затем, однажды вечером, ближе к концу сезона, он оставил меня наедине с одним из своих гостей — похотливым стариком с плохими зубами и холодными руками.
Селия судорожно сглотнула.
Иззи молча погладила ее пальцы.
— Мне удалось отбиться от него, и я побежала рассказать об этом лорду Боттомли. Мой муж… ударил меня… приказал вернуться вниз и «отрабатывать свое содержание».
Тут будет реклама 4
Он и раньше бил меня, я знала, что ему это доставляет удовольствие, но не могла поверить, что он требует от меня подобного. Разумеется, я отказалась. Он избил меня… сильно… и запер в моих комнатах на несколько недель, не давая ничего, кроме хлеба и воды, пока я не взмолилась, чтобы он меня выпустил. Он смеялся. Он заставил меня встать на колени. Он заставил меня умолять… — Голос Селии упал до шепота. Она зажала ладонью рот, чтобы не завыть.
