Отпустить ее одну я не мог, остановить тоже не получилось, поэтому пришлось срочно обзванивать всех, кто был у меня на повестке, и постараться хоть как-то сохранить клиентуру. Я перенес три встречи и потерял доверие двух потенциальных клиентов. Конечно, увидев вас на перроне, я, честно говоря, был не сильно обрадован. Это хорошо, что у меня в Москве дела есть, которые я давным-давно откладывал. Так что одно уравновесило другое. Принимаете такие извинения?
— Ну, блин, — расстроенно протянул Миша и посмотрел в черноту за окном.
Владимира понесло. Ему срочно надо было высказаться, и он полностью переключил внимание на меня.
— А когда нам надо было вот-вот выезжать из дома, она вдруг заметила, что на наши окна пялится какой-то придурок, — продолжал он. — Инка мнительная, а я еще и пошутил неудачно: сказал, что это призрак ее умершего родственника, от которого наследство и прилетело.
— Жестоко, — заметила я."
"— Возможно, — согласился со мной Владимир. — Нервы были на пределе.
Забывшись, Владимир повысил голос. Но потом опомнился и перешел на шепот.
— Она была уверена, что за нами кто-то следил. Мало того, она говорит, что он ехал за нами до вокзала.
Миша вздохнул.
— И она была права, — сказала я. — За вами действительно следили.
— Не понял, — протянул Вова. — Следили? За нами? Когда?
— Инесса не сочиняла, вы зря ей не поверили, — объяснила я.
— Не болтайте ерунду, — пробормотал Владимир.
— Хорошо, — согласилась я.
Поезд дернулся. Залязгал, заскрипел, задрожал. И, словно закашлявшись, стал останавливаться рывками.
— Пойду на улицу, — сказала я. — Миш, составишь компанию?
— Да, конечно, — Миша засуетился, набросил на плечи свой пиджак.
Владимир колебался. Посмотрел на Инессу, потом на нас.
— Спит? — поинтересовался Миша.
— Спит.
Проводница спустилась на перрон первой. Потом выпустила нас в прохладную ночь, а сама осталась стоять около вагона.
Владимиру срочно требовались объяснения.