Кто-то, кто, несмотря на общую суету, не двигается с места. Уже приличное количество времени. Берёшь своих людей и выпиливаешь их. Приказ ясен?
– Синдзи… – качнул он головой, поджав губы. – Это ведь «виртуоз».
– Я знаю, Ёхай. Я знаю. Потому им займётся Щукин.
– Великие супруги, что же ты творишь, Синдзи? – сморщил он своё некрасивое лицо.
– Помоги мне, дружище, – прошептал я, подойдя ближе и положив руку ему на плечо. – Уведи отсюда свидетелей. И я не шутил, отметки реально странные. Будь осторожен.
– Если ты сдохнешь, я тебя с того света достану, – простонал он.
– Это моя прерогатива, – усмехнулся я. – Всё, иди.
– Синдзи! – крикнул, подбегая, Щукин. – Какого хера ты ещё здесь?! Там «виртуоз», чтоб тебя!
– Внимание, бойцы, – повысил голос Ёхай. – Наша цель – два диверсанта. Возможно, «учителя». Действуем тихо и аккуратно. Подзащитным займутся Щукин и Суйсэн. Готовы? За мной.
– Ёхай, сука, ты что творишь?! – закричал на него Щукин, когда тот с остальными телохранителями пошли по своим делам.
Говорил Ёхай на японском, так что русский «мастер» ничего не понял.
– Теперь он твоя забота, – усмехнулся командир моих телохранителей на русском.
– Да что тут… – возмутился Щукин, повернувшись ко мне.
– Молчи и отвечай на вопросы, – прервал я его, добавив самую малость яки.
Просто чтобы взбодрить его. А то он так никогда не успокоится.
– Что происходит, Синдзи? – напряжённым голосом спросил Щукин.
– Ты готов отдать мне свою жизнь? – произнёс я, глядя ему в глаза.
Он явно хотел брякнуть что-то типа «к чему ты это» или «какого хрена»… но сдержался, поняв к чему всё идёт.
– Она давно принадлежит тебе, – ответил он.
– Ты готов отдать мне свою кровь?
– Всю, без остатка, – ответил он твёрдо.
– Готов ли ты отдать мне свою душу? – начал я использовать Голос, повышая градус пафоса.
– Забирай, – приподнял он подбородок.
– Отдашь ли ты в мои руки свою честь?
– Бери. Ты достоин, – был его ответ.
– Тогда запомни этот день.
– Приветствую, господин, – склонил он передо мной голову.
Глава 28
Слова его нового господина всё ещё звенели в ушах Щукина. Вот оно, вот о чём говорил Святов. «Ты сам склонишь голову, когда придёт время». И он был прав.